И первой радости зарница!И грусти первая слеза!..И чьи-то длинные ресницы…И чьи-то серые глаза…Поймете ль вы, чужие страны,Меня в безумии моем?Ведь это юность из туманаМне машет белым рукавом…Последним шепотом приветаОт Петербурга лишь однаОсталась мне всего лишь этаКоробка спичек Лапшина…<p>ГРАНИТНЫЙ БАРИН</p><empty-line></empty-line>Париж, Нью-Йорк, Берлин и Лондон!Какой аккорд! Но пуст их рок!Всем четырем один шаблон дан,Один и тот же котелок!Ревут моторы, люди, стены,Гудки, витрины, провода…И, обалдевши совершенно,По крышам лупят поезда!От санкюлотов до бомондаВ одном порыве вековомПариж, Нью-Йорк, Берлин и ЛондонНесутся вскачь за пятаком!..И в этой сутолке всемирнойОдин на целый мир вокругБрезгливо поднял бровь АмпирныйГранитный барин Петербург!<p>В. О. 17 Л</p><empty-line></empty-line>Вот раскрытое окошко!..И задумчиво сидитВ том окошке рядом с кошкойГоспожа Агнесса Шмидт.Где-то мерно бьет «12»…И, взглянувши на чулки,Стала тихо раздеватьсяГоспожа Агнесса… И —Ах, Агнессочка, Агнессочка!..Опустилась занавесочка!..Через миг довольно резко,Совершенно невзначай,Вдруг поднялась занавеска!..— Ай, Агнесса! Ай-яй-яй!..Рядом с ней, в любви неистов,В совершенном забытьиГосподин судебный приставСтрастно шепчет что-то… И —Ах, Агнессочка, Агнессочка!..Опустилась занавесочка!Через миг, ужасно резко,Чьей-то гневною рукойВновь поднялась занавеска!— Ой, Агнесса! Ой-ой-ой!..Ах, как грустно! Ах, как жалкоНеудачников в любви!Муж Агнессы с толстой палкойК ним подходит быстро… И —Ах, Агнессочка, Агнессочка…Опустилась занавесочка!..<p>НА «ПЕТЕРБУРГСКОЙ СТОРОНЕ»</p>Все это было в переулкеНа «Петербургской Стороне»,Где все шаги чрезмерно гулки…И в поэтической прогулкеВы поболтать позвольте мнеО том, что было в переулкеНа «Петербургской Стороне»…В том переулке был домишко,Ну, а в домишке том — «она»С полуразрезанною книжкой,С тоской, вязаньем и Амишкой —Майора некого жена!В том переулке был домишко,Ну, а в домишке том— «она»!Майор! Майор! Но где майор же?Майор воюет на войне!Что может быть на свете горшеСудьбы скучающей майоршиНа «Петербургской Стороне»?Майор! Майор! Но где майор же?Майор воюет на войне!Но вот коллежский регистраторВстал перед нею «á genoux»[5]И, сделав под окном сперва тур,В любви пылая, как экватор,Прельстил Майорову женуКоллежский этот регистратор,Пред нею вставши «á genoux».Что ж? Кроме всяческих военных,Есть и гражданские чины!И, не позоря чин военный,Мы беспристрастно совершенноОтметить все же тут должны,Что, кроме всяческих военных,Есть и гражданские чины!<p>ДАМА В КАРЕТЕ</p><empty-line></empty-line>
