Внизу хлопнула дверь, и София поспешно отняла руку. Румянец пробился сквозь тонкий слой белил, и она потупила взгляд. Йохан близко наклонился к ней, и кудряшка над ухом щекотнула ему нос.
Целовались они долго и жарко, пока господин фон Бокк не вернулся с прогулки. София, раскрасневшаяся от неожиданной близости, теперь глядела на Йохана совсем иначе. Она была хороша, но, увы, так далека и незнакома, несмотря на то, что ничего не скрывала в своей душе.
Вечером, после верховой прогулки, во время которой господин фон Бокк показывал свои угодья (Йохан подозревал, что тот был бы не прочь втихаря отдать их в аренду под выгодное предприятие, несмотря на то, что земли были казенными, и официально господин фон Бокк был лишь управляющим ими), пока Диджле чинил одежду, усевшись по-турецки перед лампой, Йохан задумчиво пускал кольца дыма в потолок. Курил он редко, но иногда это помогало сосредоточиться и решить, как поступить дальше. Из слов Софии можно было понять, что Герхард Грау не покидал их всю ночь: они случайно столкнулись на кухне, когда пробило три; юную баронессу мучала сухость после обильных возлияний, а служанка спала так крепко, что София втихаря выбралась вниз, чтобы зачерпнуть воды. На кухне сидел Цепной Пес, и, по словам девицы, времени он там провел немало, поскольку снял камзол, оставшись сверху в одной рубашке, и что-то писал при свече. София хотела было скрыться, но блеск пистолета, лежавшего на столе рядом со слугой, заставил ее замереть, когда Герхард поднял голову. Дальше рассказ ее стал совсем невнятным, но как понял Йохан, Цепной Пес помог ей найти все, что требуется, и проводил назад, чтобы София не набила шишек в чужом доме. Вероятно, он мог сделать все и чужими руками, стоило только вспомнить беременную, но все же…
Йохан пыхнул трубкой и вытянул лист писчей бумаги из высокой стопки для черновиков. Вверху его тянулись старательно выведенные готическим шрифтом строки из стихотворения «К возлюбленной Кристиане», и Йохан заулыбался: похоже, твердая цитадель нравственности Диджле дрогнула из-за юной служанки в доме фон Бокков. Он осторожно положил лист на край стола и взял второй.
Он размашисто написал две буквы Г и обвел их в круг. «Подозрительный», «грабитель», «легенда о бывшем дворянстве» - появилось рядом. «Найти женщину», «сообщники?» - подписал Йохан после жирной черты и потушил трубку, чтобы не мешалась. Ниже появилось имя баронессы Катоне и у линии, соединявшей их с Герхардом Грау, - большой вопрос. «Настоящая баронесса? Есть рекомендательные письма, общие знакомые». Если письма было легко подделать (Йохан знал это на собственном опыте), то с общими знакомыми было куда как трудней. Увы, он не мог поймать ее на несостыковках, хоть и пытался. В остальном же баронесса Катоне была чиста, как жертвенная овечка, не подкопаешься.
В середине появились имена Пройссена и Уивера. «Вероятно, случайное знакомство» подписал Йохан между ними. «Если англичанина не отпустят, навести о нем справки в канцелярии капитана. Если отпустят, расспросить о той ночи». Между Цепным Псом и Пройссеном тоже появилась линия: «Попытка грабежа. Старый долг?» Это казалось разумным, Пройссен был любителем делать долги. «Выяснить». Около имени должника мелким почерком: «Мертв или сбежал? Почтовая карета, частная лошадь, пешком – вряд ли. Пропали ли вещи из дома? Узнать в канцелярии».
Оставался Шварц и его темные делишки. Он был связан с разбойниками, но вел себя осторожно, и Йохан написал его имя рядом с именем Пройссена. «Дружба? Или обман?» добавил он между ними. «Разбойники» - появилось ниже. «Куда пропал главарь и его сестра?» Отсиживаться в лесу они не могли, их убежище было разорено; в городе горбунью Йохан тоже не встречал: уж больно она была приметна. «Знает ли о них Шварц? Скорее всего, да». «Спрятались среди влахов?» Это было разумно, там их вряд ли бы кто нашел, а свои – не выдали бы властям.
Йохан звонко закрыл чернильницу, и Диджле тревожно вскинул голову. Записи ничего толком не проясняли, но в хаосе сомнений были путеводным огоньком, что делать дальше. Единственным человеком в этих местах, в ком Йохан не сомневался, была Анна-Мария. Пусть она была женщиной, но твердости ее характера и верности позавидовал бы любой мужчина. Стыд от последней встречи до сих пор не прошел, но Йохан верил, что все наладится, как только закончится вся эта история с исчезновением Пройссена.
