Сделав еще несколько кругов по комнате, служившей мне и спальней, и кабинетом, я кликнула служанку застелить постель. Когда с этим было покончено, я улеглась обратно на кровать, уложив перед собой книгу. Итак, ландыш как сердечное лекарство…
Я бездумно смотрела на рисунок ландыша, когда в "гостиной" скрипнула дверь. Наконец-то! Шагов я не услышала, но в этом не было ничего удивительного: я сама велела постелить на пол ковры в несколько слоев.
Потом я услышала странный звук, будто железо царапнуло о дерево. Что это? Кто-то взял со стола ключ от номера? Но зачем?
Еще один звук: ключ повернулся в замке.
Боги, в чем дело? Зачем Куарту закрывать дверь?
Я только начала подниматься с кровати, как дверь в комнату отворилась - я помню, как велела служанке прикрыть ее, - и на пороге я увидела… стража, который со зловещим видом подбрасывал на ладони ключ.
Он действительно был одет "как все" - в привычного кроя городскую одежду. Вот только служанка забыла самую малость: эта самая одежда была сочного зеленого цвета. Услышь я о цвете наряда моего посетителя, смоталась бы из гостиницы за милую душу!
Тем временем страж сурово оглядел меня и демонстративно спрятал ключ в карман.
– Вот, значит, как ты болеешь, - протянул он.
– Ну… - в тон ему протянула я, усаживаясь на край кровати. - Что-то случилось?
– Госпожа, что за проходимца ты нам прислала?
– Я прислала? - старательно удивилась я. - Кого?
– Он пришел, - сквозь зубы начал страж. - В такой же одежде, в какой приходила ты. Сказал, от тебя. Пришел изучать нас.
– Постой! А ты-то там что делал? - удивилась я.
– Я там жил. В качестве твоего заместителя.
– В храме?
– Нет, Госпожа, без тебя я не мог оставаться в деревне ночью.
– А чем ты питался? - внезапно вспомнила я. - Ты же можешь есть только половину моей трапезы!
– Меня кормили в деревне как твоего заместителя. Обычаи это разрешают.
– А-а-а! - успокоилась я. - Это хорошо. Так ты говорил про проходимца в форме этнографа…
Страж снова изменился в лице от ярости и продолжил свой рассказ.
– Он сказал - пришел от твоего имени. Жрец велел кликнуть меня. Когда я подошел, этот мерзавец заявил: он - сэр этнограф Куарт и наш новый миссионер. Мы не поняли его слов и спросили, почему не приехала ты. Он сказал - ты нездорова, - страж снова окинул мою фигуру подозрительным взглядом, - и он представляет твои интересы.
Ой, дурак! Кретин! Как он мог? А еще этнограф! Я хорошо помнила этот кусок древнего права: представлять интересы женщины в ее отсутствие может либо ее родственник, либо муж. Либо отец ее ребенка. И это право вполне исправно действовало даже в городах. В деревнях, наверное, все еще хуже…
– Мы, конечно, спросили, по какому праву. Тогда он сказал, что он твой родственник.
– А вы?
– Мы не поверили. Ты никогда бы не прислала к нам родственника.
– Откуда у вас такая уверенность?
– Во-первых, я помню как ты не хотела меня пускать в дом своих родителей. А во-вторых, я не чувствовал в нем родства с тобой.
– Так ты еще и родство чувствуешь? - поперхнулась я.
– Да, Госпожа, почему бы и нет? Если бы в лес забрел твой настоящий родственник, я был бы обязан вывести его на дорогу. Ты же не хочешь, чтобы твоих родных загрызли дикие звери или съела бы нежить?
– Логично, не возразишь. И что он сказал?
– Сказал, он твой муж.
Ой, дурак!
– А вы?
– Мы сказали: это невозможно.
– А он?
– Он улыбнулся, гад, и сказал - он не хотел портить твою репутацию. Он твой любовник и сейчас ты носишь его ребенка. - С этими словами страж весьма недвусмысленно вперил свой взгляд в мой живот и талию.
– Что-о-о? - подскочила я от ярости, хотя к этому, собственно, к этому все и шло. - И вы поверили этому мерзавцу? Я, что, похожа на беременную? - Я выпрямилась во весь свой (весьма незначительный) рост, картинно уперев руки в бока.
– Так это правда?
– Да как ты смеешь? - Я задохнулась от ярости.
– Не пытайся уйти от ответа, Госпожа, - сурово настаивал страж. - Я должен знать правду.
– Это - самая наглая ложь, которую я когда-либо слышала, - отчеканила я. Страж продолжал вопросительно и строго смотреть на меня, и я добавила: - Клянусь своим именем.
И тут страж сделал очень странную вещь: он шагнул вперед, опустился на колени, взял меня за руку и поцеловал.
– Прости нас, Госпожа. Мы виноваты перед тобой.
– Ладно, - стушевалась я, от неожиданности растеряв свой запал. - Вставай.
Страж не стал упрямиться и поднялся на ноги. Ключ он, кстати, не спешил возвращать.
– Садись, - кивнула я на стул, сама усаживаясь обратно на кровать. Страж повиновался. - А дальше? Вы ему поверили и пустили жить в деревне?
– Вовсе нет, Госпожа, - смутился страж. - Мы поняли: он нас обманывает, но в деревню пустили. Но, когда я пришел сюда, а мне сказали, ты болеешь… к тому же ты растолстела…
Я поперхнулась.
– Конечно, я потолстела! Посиди три недели в четырех стенах, почти без движения, - и не так растолстеешь! В это платье уже чудом вписываюсь!
– Прости, - покаянно склонил голову страж.
– Ладно, - нахмурилась я. - Продолжай.
