Граница миров полностью

Офелия поискала глазами, от кого исходит голос с другого конца стола. Совокупный эффект сосредоточенности, страха и обостренного анимизма подействовал на ее новые очки, так что после нескольких мгновений подгонки она смогла различить Леди Септиму, восседающую на почетном месте, в кресле во главе стола. Ее глаза, пылающие как никогда, издалека впились в Офелию; ее сходство с сыном было столь велико, что подействовало на девушку как мощный удар в живот. Никогда еще уход Октавио не ощущался так нестерпимо, как за этим столом. На лице его матери отражалась борьба ненависти и горя, словно ей была невыносима мысль, что недостойная маленькая иностранка не упала в пустоту вместо ее сына.

– Это не она, indeed, – сказал наблюдатель, – но она представляет собой неплохую замену. В конце концов, она была вашей ученицей.

– Какую замену? – спросила Офелия.

Ей приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не уставиться на сидящего чуть в стороне Торна, которого она видела лишь краем глаза из-под очков. Если Офелия посмотрит на него здесь и сейчас, то больше не сможет притворяться и выдаст истинную природу их отношений.

– Моей ученицей? – прошипела Леди Септима. – Она никогда бы ею не стала, если бы Леди Елена, да упокоится она с миром, мне ее не навязала. В любом случае это к делу не относится. Лорд Поллукс лично поручил мне позаботиться о безопасности всех его потомков, переместив их в центр города. Малые ковчеги более ненадежны, мы должны приступить к эвакуации наших граждан.

Мужчина с ящерицей кивнул, протирая свое пенсне полой тоги.

– Семьи, выразившие такое желание, смогли забрать наших постояльцев уже сегодня.

– Не всех.

– Miss Секундина – особый случай.

Офелия старалась следить за разговором, который она прервала. Значит, Леди Септима вдруг вспомнила, что у нее есть дочь. Но складывалось впечатление, что ее устами говорила вовсе не мать. Скорее уж владелица.

– Примите наши искренние соболезнования, milady, – произнес наблюдатель понимающим тоном, – но miss Секундина принадлежит альтернативной программе. Вы сможете видеть ее только в рамках дозволенных посещений.

Леди Септима поджала губы. Она вела себя как хозяйка, ослепительная в своем мундире Светлейших Лордов и величественная на почетном месте, но Офелия почувствовала, что превосходство было за мужчиной с ящерицей. Лично ей они казались один страшнее другого. Несмотря на облегчение, которое она испытала при виде Торна, дурное предчувствие не покидало ее. Атмосфера на веранде была на редкость едкой – возможно, из-за острого запаха лимонных деревьев.

Было и еще кое-что. Осколки оконного стекла поблескивали на полу, как будто остались там после града, вызванного последним обрушением. Когда Офелия бросила взгляд сквозь потрескавшиеся окна, то заметила, что аллеи еще мокры, несмотря на жаркую вечернюю духоту. Окна элегантных зданий классической программы тоже были почти все разбиты, и однако, как и на веранде, их осколки до сих пор оставались неубранными. В небе она заметила рой удалявшихся дирижаблей. Единственное воздушное судно, пришвартованное в саду, охранялось гвардейцами и несло на себе солнечную эмблему Светлейших Лордов.

Офелия крепко сжала руки – и чтобы успокоиться, и чтобы помешать себе прочитать собственную тогу. Неужели то, что во втором протоколе показалось ей долгими днями, здесь свелось к нескольким часам? Может ли время течь по-другому в закольцованном пространстве? Значит, обрушение «Дружной Семьи» случилось лишь сегодня утром?

Ее внимание вновь привлекла веранда, когда Леди Септима нетерпеливо прищелкнула языком.

– Обстоятельства переменились; отныне место Секундины – среди других граждан Вавилона. Не вынуждайте меня приказывать вам немедленно привести ее.

– При всём нашем уважении, milady, Центр девиаций более не склонен получать никаких приказов от Лордов.

Голос мужчины с ящерицей оставался мягок, но неумолим. Хотя Леди Септима не была светлокожей от природы, Офелия даже с другого конца стола увидела, как та побледнела.

– Вы получали более чем щедрые пожертвования…

– Пожертвования, направленные на должные цели; присутствующий здесь Лорд Генри может это засвидетельствовать. Польза Центра для Семьи была официально признана: он содействовал исправлению большого числа девиаций и формированию образцовых граждан. Мы не давали повода для нареканий. Чего нельзя сказать о вас, к нашему сожалению.

Офелия сжалась на своем стуле, борясь как никогда раньше с желанием взглянуть на Торна. Она должна была догадаться! Наблюдатели собираются выдать их Леди Септиме. А если они прямо сейчас заявят, что Торн не только не является Лордом, но еще и изуродовал ее дочь? Что ученица, с которой она занималась лично, никогда не открывала ей своего настоящего имени? Это означало конец Лорду Генри, конец Евлалии; маски сброшены. На Вавилоне любая ложь являлась правонарушением, а их ложь тянула на серьезное преступление. Они окажутся в тюрьме, будучи в одном шаге от главной тайны Евлалии Дийё и Другого, а мир тем временем может обрушиться в любое мгновение.