Только Космос обратил к ней свои темные глаза, будто ее и поджидал. Он подошел ближе, всё же стараясь сохранять дистанцию: ему хватало собственного беспокойства, чтобы не впитывать еще и тревогу других.
– Где ты была? Они привели в действие автоматическую разблокировку всех дверей, чтобы обеспечить эвакуацию. Когда я пошел таскать рубя… искать тебя, в твоей комнате никого не было, ты исчезла.
– Я была тут, – уклончиво ответила Офелия. – А уже известно, кто был… там?
Она не могла оторваться от завораживающего набега туч, застилавших небо: казалось, они вот-вот обрушатся на Центр, как цунами. Она старалась не давать точного названия тому, что вызвало подобное явление, изгнать образы исчезнувшего ковчега, некоторое время служившего ей приютом, а главное, не называть тех – того, – кто был унесен обрушением «Дружной Семьи».
– Нет, неизвестно,
Космос кивнул на старика из альтернативной программы. Тот стоял в нескольких шагах от них, храня полное спокойствие среди всеобщего переполоха. Его седые волосы разлетались под ветром, обрамляя лицо с изможденными чертами. Впервые Офелия видела, как он не бьет себя по левому уху. Напротив: казалось, он с безмятежным вниманием вслушивается в пространство, лежащее за пределами перешептываний, повторяя через равные промежутки времени одну и ту же фразу:
– Надо подняться вниз!
Няни-роботы стояли, свесив руки, в ожидании приказов. Со своими широкими искусственными улыбками они представляли собой неуместное зрелище среди перепуганных лиц. Они настолько переполнились отголосками, что издавали только бесконечные
Как можно незаметнее Космос растер между пальцами землю и начал мазать ею предплечье, пока не скрыл татуировку
– Пора уносить ноги.
Он указал на крошечный край еще голубого неба за гигантской головой колосса. Прищурившись, Офелия различила странно мерцающую пунктирную линию. Воздушные суда. Целый флот воздушных судов.
– Маленькие везунчики из классической программы скоро обойдут понятия… то есть попадут в объятия своих семей, их-то уж точно заберут. Полная неразбериха, все двери нараспашку. Такой случай больше не представится. Попробуем на пару?
– Нет.
Офелия ответила без всякой враждебности, но даже не раздумывая. Ее задачей было раствориться в окружающей обстановке до следующей ночи. И уж точно сейчас не лучший момент, чтобы попасться на попытке побега.
Космос придвинулся еще ближе, несмотря на риск эмоционального заражения.
– В Центре кризисная ситуация. Они постараются всё ускорить. Я, может, и не предел твоих мечтаний, но всё же не так опасен, как задетая жесть… то есть как то, что ждет тебя здесь.
Офелии не требовались очки, чтобы заметить чувство вины, которое проступало в чернильной темноте его глаз. Именно тут, рядом с этой каруселью, он напал на нее и укусил. Неужели он полагал, что она всё еще злится на него?
– Ты как-то сказал, что тебе некуда идти, – шепнула она. – Если однажды подвернется случай посетить Аниму, одна дверь для тебя всегда будет открыта.
Космос выдавил улыбку, на мгновение обнажившую белые зубы и вызвавшую румянец на скулах, потом, медленно пятясь, выбрался из толпы, делая мелкие шажочки, чтобы не привлечь к себе внимания, и всё больше расплываясь в глазах Офелии, пока не исчез окончательно. Он ушел.
Вдали первые воздушные суда начали маневрировать, готовясь к приземлению. Даже отсюда, наверно, будет явственно слышно, как самые знатные семьи Вавилона заголосят во всех коридорах Центра, бегая и разыскивая своих отпрысков, чтобы вернуть их домой. Не лучший момент и для перевоспитания тоже. Края ковчега обрушивались один за другим, и всем хотелось держаться вместе и никогда больше не расставаться.
Офелия сосредоточилась на собственных босых ногах, топчущих гравий. Не думать о Торне. Не думать о матери, об отце, о сестрах, о брате, о двоюродном дедушке-крестном, о тетушке Розелине, о Беренильде, о малышке Виктории, об Арчибальде, о Ренаре, о Гаэль, о Блэзе, о шарфе, об Амбруазе, кем бы он в действительности ни был, обо всех людях, рядом с которыми она так жаждала сейчас очутиться.
Не думать о
Последовало долгое ожидание, за время которого небо еще не раз взрывалось грозовыми раскатами, пока наконец в толпе кто-то не появился. Офелия увидела лишь смутный желтый силуэт, только что взобравшийся на платформу карусели и вставший между деревянными тиграми, чтобы оказаться выше всех собравшихся. При его появлении перешептывания виновато смолкли.
– Я должна сделать два заявления.
Офелия узнала голос женщины со скарабеем, когда-то давшей странный совет, смысл которого так и остался недоступным: «Если вы и впрямь хотите понять другого, найдите сперва своего».
