Хотелось кричать на них. Хотелось с кулаками кинуться на Витька. Но груз тоски и отчаяния навалившийся на плечи с новой, утроенной силой, просто прижал меня к земле. Всё что произошло дальше осталось в воспоминаниях подобно старой испорченной киноленте. Вот я швырнул в них дорогущую коробку конфет, что держал в правой руке. Вот Витька, поправляя одежду, спешит ко мне и что-то бормочет. Вот я машинально отправляю его в нокаут, ударом свободной руки по челюсти. Вот Яна подскакивает со стола и придерживая руками платье что-то кричит. Вот я молча разворачиваюсь и ухожу. Здесь мне больше делать нечего.
Остаток вечера я провел в каком-то захудалом баре. Даже не смотря на то что это был вечер пятницы, самое время для пьянок, народу было не много, а бармен был на редкость молчалив для представителя своей профессии. Меня это вполне устраивало. Говорить сейчас ни с кем не хотелось и я, как говорится, мог спокойно топить свое горе на дне бутылки.
Бар этот закрывался весьма рано для заведений подобного характера. Не удивительно, что и народу там собралось не много. Но даже не смотря на этот факт, нахлестаться я успел изрядно. Выйдя из бара и немного прогулявшись я решил, что стоит вызвать такси. Однако, достав телефон из кармана я понял, что мне сегодня суждено кататься на метро до победного. Телефон моргнул дисплеем и отключился. Батарея была разряжена. Я убрал телефон обратно в карман, и, немного пошатываясь, направился к станции метрополитена.
Дорога была тяжёлой. Время от времени меня мутило от толкучки на центральных ветках. Но вот я уже на своей родной. Состав миновал пределы кольца. Народ немного рассосался, и я с благоговением уселся на одно из освободившихся мест в углу вагона. Единственной мыслью, которую я продолжал крутить в этот момент, как бы это забавно не звучало, было не проспать свою остановку. Казалось бы, меня должны занимать совсем другие помыслы, например, о событиях минувшего дня. Да и жил я на конечной станции ветки. Но сейчас для моей хмельной головы это было единственно важным моментом, и я отчаянно боролся с попытками организма уйти в блаженный сон. Вот уже и Мякинино. Через одну мне выходить. Вот Волоколамка…
Судя по всему, я все же задремал, поскольку в сознание меня привело лёгкое постукивание по коленке, сопровождаемое женским голосом:
– Молодой человек, проснитесь! Конечная.
Открыв глаза, я с трудом поднялся на ноги и шатаясь вышел из вагона. Сил не было. Голова трещала, а в глазах стоял туман. Я доковылял до колонны и, облокотившись, стал осматриваться. Конечная. Странно. Что-то не похоже на Митино. Пока я озирался по сторонам, состав доставивший меня сюда, захлопнул двери и медленно покинул станцию, открывая моему взору название станции на стене. Щёлковская.
– Ик, че-ерт… – только и смог выдавить из себя я, плюхнувшись на скамейку рядом и поникнув головой.
– С вами все в порядке, – произнёс, уже знакомый женский голос.
– Нет. – коротко ответил я не поднимая головы.
– Метро закрывается, – не отставала девушка.
– Ну и пусть, закрывается, – промямлил я.
Девушка подошла ближе так, что краем зрения я увидел лёгкие босоножки, и, села рядом со мной.
– Метро закрывается, – повторил я её слова, – шли бы вы домой.
– А вы как же? – с недоумением спросила девушка.
Собравшись с силами я поднял голову и посмотрел на собеседницу. Очаровательная девушка с тонкими чертами лица, каштановыми волосами, заплетенными в косу, в лёгком белом платье, поверх которого была надета джинсовая курточка. В глубине души кольнуло. Перед глазами возникла картина – Яна и Витька. На глаза навернулись слезы, и я машинально отвернулся.
– Нормально я. – ответил я, пытаясь успокоиться, – А вам бы домой пора.
Девушка ничего не ответила, но продолжила сидеть рядом на скамейке. Как мне хотелось исчезнуть. Очутиться где-нибудь, где никого нет. Собрав силу воли в кулак я поднялся и медленно двинулся к выходу из метро.
Путь оказался не лёгким. С трудом выбравшись из подземки я зашёл за угол выхода из метро и, облокотившись о стену сполз на корточки. Хотелось плакать и кричать, но организма хватило лишь на несколько скупых слезинок. Я продолжал сидеть и вертеть в руках немного потрёпанный букет роз. От процесса самобичевания меня отвлек все тот же женский голос:
– Всё-таки у вас не все в порядке.
Я поднял голову. Она стояла передо мной сложив руки на груди.
– Девушка, опасно одной, так… – с трудом выдавил я.
– А вам стало быть не опасно? – не унималась она.
– Э-эх… – только отмахнулся я. – Идите домой.
– И что, вы вот так девушку одну оставите, опасно же, сами говорите. – С сарказмом ответила она.
– Издеваетесь, – с горечью в голосе заметил я, – от меня сейчас проблем больше чем пользы. И вообще, вдруг я маньяк.
– Ага, а напились до беспамятства, потому что вас жертва бросила. – захохотала она.
– Шли бы вы, – со злобой прошипел я, – домой.
– Ну простите, – виноватым голосом сказала девушка, – я не хотела вас обидеть.
– Да… – с безразличием ответил я.
– Вы хоть не далеко от метро живёте?
– Не далеко, – усмехнулся я, – от метро Митино.
