Димка не мог найти объяснение такой перемене. Если Иосиф за ночь узнал, что Димка работает в Кремле и родом из политически влиятельной семьи, он мог бы рассыпаться в извинениях и разговаривать примирительно и, может быть, даже вернуть деньги, но он не вел бы себя так, словно он боится за свою жизнь.
— Я хочу, чтобы вы отдали Натальины деньги, — сказал Димка.
— Но мы уже отдали. Да, отдали.
Димка пришел в недоумение. Неужели Наталья была здесь до него?
— Кому вы отдали?
— Тем двоим.
Димка ничего не мог понять.
— Где Макс? — спросил он.
— В больнице, — ответил Иосиф. — Они сломали ему обе руки. Этого вам недостаточно?
Димка на мгновение задумался. Если это не фикция, то, вероятно, двое неизвестных жестоко избили Макса и заставили его отдать деньги, которые он взял у Натальи. Кто они? И почему они это сделали?
Иосиф явно ничего больше не знал. Совершенно сбитый с толку, Димка повернулся и вышел из магазина.
Рассуждая на пути к своему мотоциклу, он пришел к выводу, что это дело рук не милиции, не военных и не КГБ. Официальные органы арестовали бы Макса, посадили бы его за решетку и там по-тихому покалечили бы его. Скорее всего, поработал кто-то, кто не имеет отношения к официальным органам.
Значит, преступный мир. Выходит, что в кругу Натальиных друзей и близких родственников есть отпетые преступники.
Неудивительно, что она почти ничего не говорила о своей личной жизни.
Димка быстро ехал в Кремль, но, к своему сожалению, оказался там позже Хрущева. Тот, как ни странно, находился в хорошем настроении: Димка слышал, как он смеется. Можно было воспользоваться моментом и заговорить о Василии Енкове. Димка выдвинул ящик стола и достал личное дело Енкова из КГБ. Взяв папку с документами на подпись Хрущеву, он спохватился. Неразумно делать это даже для его любимой сестры. Но он подавил в себе тревогу и вошел в главный кабинет.
Первый секретарь сидел за большим письменным столом и говорил по телефону. Он не любил это средство общения и предпочитал личную беседу с глазу на глаз: в таком случае, как он утверждал, он видел, когда ему лгали. Однако этот разговор был веселый. Димка положил письма перед ним, и он начал подписывать их, продолжая говорить и смеяться в трубку.
Положив ее, он спросил:
— Что у тебя в руках? Не чье-то ли личное дело из КГБ?
— Василий Енков. Приговорен к двум годам в исправительно-трудовом лагере за то, что имел при себе листовку о певце-диссиденте Устине Бодяне. Он отбыл свой срок, но его оттуда не выпускают.
Хрущев перестал подписывать письма и поднял голову.
— У тебя есть какой-то личный интерес?
У Димки по спине пробежал холодок.
— Отнюдь нет, — солгал он, подавив тревогу в голосе. Если бы он выдал, что его сестра каким-то образом связана с осужденным антисоветчиком, на его карьере и карьере сестры можно было ставить крест.
Хрущев прищурил глаза.
— Так почему мы должны разрешать ему вернуться домой?
Димка пожалел, что не отказал Тане. Он должен был знать, что Хрущев раскусит его: лидером Советского Союза не стать человеку без подозрительности, доходящей до паранойи. Димка в отчаянии пошел на попятный.
— Я не имею в виду, что нам следует вернуть его домой, — сказал он как можно спокойнее. — Я просто подумал, что вы захотите что-нибудь узнать о нем. Его преступление пустячное, свое наказание он отбыл, и воздать справедливость в отношении не представляющего опасности диссидента было бы в духе вашей политики осторожной либерализации.
Хрущеву нельзя было заморочить голову.
— Тебя кто-то просил об одолжении. — Димка открыл рот, чтобы возразить, но Хрущев поднял руку, останавливая его. — Не возражай, я не против. Влияние — это вознаграждение за тяжелый труд.
Димка почувствовал, словно отменили смертный приговор.
— Спасибо, — сказал он, акцентируя признательность голосом сильнее, чем хотел.
— Кем работает Енков в Сибири? — спросил Хрущев.
До сознания Димки дошло, что трясется рука, держащая папку. Он прижал ее к туловищу.
— Он электрик на электростанции. Это не его специальность, но когда-то он работал по части радио.
— В Москве кем он работал?
— Редактором радиосценариев.
— Что за хрень! — Хрущев бросил ручку. — Редактор радиосценариев? Что в этом толку? В Сибири позарез нужны электрики. Оставить его там. От него есть хоть какая-то польза.
Димка с тревогой уставился на него. Он не знал, что сказать.
Хрущев взял свою ручку и снова начал подписывать документы.
— Редактор радиосценариев, — пробормотал он. — Этого еще не хватало.
***
Таня напечатала на машинке под копирку рассказ Василия «Во власти стужи» в трех экземплярах.
