Потом они записали ее снова с Ленни за роялем. Он пытался играть как Паоло, и у него неплохо получалось, но эта манера ему все-таки была незнакома.
Они еще дважды записали аккомпанемент, один раз с Паоло и один раз с Ленни. Потом они трижды записали вокальную партию. Наконец Эрик остался доволен.
— А теперь нам нужна обратная сторона. Есть ли у вас что-нибудь похожее?
— Постойте, — проговорил Дейв. — Значит, мы прошли прослушивание?
— Конечно, — ответил Эрик. — Вы думаете, я так долго вожусь с группами, которым собираюсь дать от ворот поворот?
— Так значит, баллада о любви в исполнении «Плам Нелли» выйдет пластинкой?
— Я очень надеюсь. Если мой босс завернет ее, я уволюсь.
Валли очень удивился, что у Эрика есть босс. До последней минуты он производил впечатление, что он и есть босс. Это был мелкий обман, но Валли заметил его.
— Как вы думаете, она станет хитом? — поинтересовался Дейв.
— Я не делаю предсказаний — я уже слишком давно занимаюсь этим бизнесом. Но если бы я думал, что вас ждет провал, я бы не разговаривал сейчас с вами, а сидел бы в пабе.
Дейв с улыбкой окинул взглядом всю группу.
— Мы прошли прослушивание! — воскликнул он.
— Да, прошли, — бесстрастно произнес Эрик. — Так что у вас есть на обратную сторону?
* * *
— У меня для тебя хорошая новость, — сказал Эрик Чапман по телефону Дейву Уильямсу месяцем позже. — Ты едешь в Бирмингем.
Дейв сразу не понял, что он имеет в виду.
— Зачем? — спросил он. Бирмингем — промышленный город в ста шестидесяти километрах к северу от Лондона. — Что там, в Бирмингеме?
Телевизионная студия, где делают передачу «Это клево!», болван.
— А! — У Дейва вдруг от волнения перехватило дыхание. Эрик говорил о популярном шоу, на котором поп-группы пели под фонограмму. — И нас приглашают?
— Конечно! Ваша баллада о любви идет у них хитом недели.
Пластинка вышла пятью днями раньше. Ее транслировали один раз в программе легкой музыки на Би-би-си и несколько раз — на Радио Люксембург. К удивлению Дейва, Эрик не знал, какое количество пластинок было продано: звукозаписывающий бизнес шел хуже, чем торговля пластинками.
Эрик выпустил версию с Паоло за роялем. Ленни делал вид, что не заметил этого.
Эрик относился к Дейву, как к руководителю группы, несмотря на то, что сказал ему Ленни. Сейчас Эрик спросил у Дейва:
— У вас есть приличная одежда?
— Мы обычно выступаем в красных рубашках и черных джинсах.
— Телевидение черно-белое, так что, возможно, вы будете выглядеть хорошо. И обязательно вымойте голову.
— Когда мы едем?
— Послезавтра.
— Мне придется договориться в школе, — с тревогой сообщил Дейв. В этом отношении у него могли возникнуть проблемы.
— Может быть, тебе придется уйти из школы, Дейв.
У Дейва перехватило дыхание. Неужели это правда?
— Встретимся на Юстон-стейшн в десять утра. Я дам вам билеты, — сказал под конец Эрик.
Дейв повесил трубку и уставился на нее. Он будет участвовать в программе «Это клево!».
Ситуация складывалась таким образом, что он, собственно, мог бы зарабатывать себе на жизнь пением и игрой на гитаре. По мере того как такая перспектива казалась все более реальной, страх перед альтернативой становился сильнее. Какое будет разочарование, если ему придется в конечном счете взяться за простую работу.
Он сразу позвонил всем участникам группы, однако решил поставить в известность свою семью позже. Был большой риск, что его отец попытается воспрепятствовать ему в этой поездке.
Весь вечер он хранил эту жгучую тайну. На следующий день во время большой перемены он пошел к директору, старому Плешаку.
В его кабинете Дейв испытывал страх. Когда он учился в младших классах, его здесь наказали розгой за то, что он бегал по коридору.
Он объяснил ситуацию и сослался на то, что якобы ему не удалось по времени попросить отца написать записку.
— Мне кажется, что тебе нужно сделать выбор между хорошим образованием и поп-музыкой, — сказал мистер Фербелоу, произнеся слово «поп-музыка» с гримасой отвращения. Словно его попросили съесть банку холодного собачьего корма.
Дейв хотел сказать: «Вообще-то мое желание — быть сутенером», но у Фербелоу как отсутствовали волосы на голове, так и чувство юмора.
— Вы сказали моему отцу, что я провалюсь на всех экзаменах и меня выгонят из школы.
— Если ты в ближайшее время не станешь лучше заниматься и не достигнешь среднего уровня успеваемости, тебя не переведут в шестой класс, — заявил директор, выражаясь четкими формулировками. — Так что оснований освобождать тебя от школы для участия в дрянных телевизионных программах я не вижу.
Дейву хотелось поспорить относительно «дрянных программ», но потом он решил, что это бесполезное дело.
— Я подумал, что вы сочтете посещение телевизионной студии полезным в образовательных целях, — резонно возразил он.
— Нет. Сейчас ведется много всяких разговоров об «образовательных целях». Образование получают в классах.
Несмотря на ослиное упрямство Фербелоу, Дейв пытался уговорить его.
— Я бы хотел сделать карьеру на музыкальном поприще.
— Но ты даже не участвуешь в школьном оркестре.
