— А может быть, это хорошая новость, — возразила Верина. — Что, если все здравомыслящие республиканцы проголосуют за кандидата демократов, чтобы провалить Голдуотера?
— Будем надеяться.
Зазвонил телефон, и Джордж взял трубку параллельного аппарата на прикроватном столике. Он сразу узнал южный говор Скипа Диккерсона, который спросил:
— Ты видел результаты?
— Этот чертов Голдуотер победил, — сказал Джордж.
— Мы думаем, это хорошая новость, — донеслось на другом конце провода. — Рокфеллер, может быть, и победил нашего человека, но Голдуотер слишком консервативен. Джонсон утрет ему нос в ноябре.
— Люди Мартина Лютера Кинга тоже так думают.
— Откуда тебе известно?
Джордж слышал, что сказала Верина.
— Я поговорил кое с кем из них.
— Уже? Результаты только что сообщили. Ты что, в кровати с доктором Кингом?
Джордж рассмеялся.
— Не важно, с кем я в кровати. Что сказал Джонсон, когда ты сообщил ему результаты?
Скип немного помолчал.
— Тебе это не понравится.
— Но я должен знать.
— Он сказал: «Теперь я смогу победить без помощи этого коротышки». Извини, но ты сам напросился.
— Черт его дери.
Коротышка — это Бобби. Джордж сразу понял политический расчет Джонсона. Если бы Рокфеллер был его противником, Джонсону пришлось бы лезть из кожи вон, чтобы привлечь на свою сторону либерально настроенных избирателей, и если бы Бобби шел на выборы в одной упряжке с ним, ему было бы легче добиться этой цели. Но если бы ему пришлось бороться против Голдуотера, он мог бы автоматически рассчитывать на всех либерально настроенных демократов, а также многих республиканцев с либеральными взглядами. Наличие такой альтернативы гарантировало бы голоса белых представителей рабочего класса, большинство из которых были расистами. Поэтому ему больше не нужен был Бобби, и фактически он становился помехой.
— Извини, Джордж, — стал заканчивать Скип, — это реальная политика.
— Ясно. Я скажу Бобби. Хотя он, наверное, и сам догадался. Спасибо за информацию.
— Не стоит благодарности.
Джордж повесил трубку и сказал Верине:
— Джонсон уже не хочет идти на выборы в паре с Бобби.
— Ясное дело. Он терпеть не может Бобби и сейчас в нем уже не нуждается. Кого он возьмет взамен?
— Юджина Маккарти, Хьюберта Хамфри или Томаса Додда.
— А куда в таком случае девать Бобби?
— В этом-то и проблема. — Джордж встал и уменьшил звук телевизора до шепота, а потом вернулся в кровать. — Как министр юстиции Бобби бесполезен со времени убийства. Он продолжает вести тяжбу с южными штатами, которые не дают голосовать неграм, но он делает это без всякого интереса. Он перестал вести борьбу с организованной преступностью, а раньше он преуспел на этом поприще. Мы признали виновным Джимми Хоффу, а Бобби даже этого не заметил.
— Что тогда тебе остается делать? — спросила Верина со свойственной ей практичностью. Она была одной из немногих людей, которые, как Джордж, думали наперед.
— Уйти с работы.
— Ну, ты даешь!
— Полгода я болтался, как цветок в проруби. Больше не хочу. Если Бобби действительно вышел в тираж, я увольняюсь. Я восхищаюсь им, но я не собираюсь жертвовать своей жизнью ради него.
— Что ты будешь делать?
— Может быть, мне удастся получить хорошую работу в какой-нибудь юридической фирме в Вашингтоне. У меня за плечами трехгодовой опыт работы в министерстве юстиции, а это многого стоит.
— Негров не особенно берут на работу.
— Это верно, и многие фирмы даже не захотят пригласить меня на собеседование. Но другие могут взять на работу, чтобы только доказать: мол, мы либералы.
— Ты думаешь?
— Времена меняются. Линдон серьезно настроен на предоставление всем равных возможностей. Он направил Бобби записку, где отмечается, что в министерстве юстиции мало женщин-юристов.
— Отрадно слышать.
— Бобби рвал и метал.
— Так значит, ты будешь работать в юридической конторе?
— Если останусь в Вашингтоне.
— А если нет?
— Поехал бы в Атланту. Если я еще нужен доктору Кингу.
— Ты бы переехал в Атланту… — задумчиво сказала Верина.
— Да, может быть.
Они замолчали, глядя на экран. Ринго Старр заболел тонзиллитом, сообщил диктор. Джордж сказал:
— Если бы я переехал в Атланту, мы могли бы быть вместе все время.
Она замерла в задумчивости.
— Тебе хотелось бы этого? — спросил он ее.
Она ничего не отвечала.
Он знал почему. Он не сказал, как они будут вместе. Он не строил никаких планов на этот счет, но они подошли к тому моменту, когда должны были решать, жениться ли.
Верина ждала его предложения.
В его сознании возник образ Марии Саммерс, непрошено, нежеланно. Джордж задумался.
Зазвонил телефон, и он взял трубку. Это был Бобби.
— Привет, Джордж. Просыпайся, — шутливо произнес он.
Джордж сосредоточился, пытаясь на минуту отложить мысль о женитьбе. Впервые за долгое время голос Бобби звучал веселее.
— Вы слышали о результатах в Калифорнии? — спросил Джордж.
— Да, слышал. Это значит, что Линдон не нуждается во мне. Так что я буду баллотироваться в сенаторы. Что ты об этом думаешь?
— В сенаторы? — удивился Джордж. — От какого штата?
— Нью-Йорк.
