Канцлер Вилли Брандт назначил внеочередные выборы через два месяца. Если бы Ребекка согласилась, она могла бы стать членом парламента до Рождества.
Придя в себя от удивления, Ребекка загорелась желанием. Она страстно желала объединения Германии, чтобы она и тысячи немцев смогли воссоединиться со своими семьями. Она никогда не добилась бы этого в политике на местном уровне, но будучи членом национального парламента, она могла бы иметь влияние.
Ее партия — СДП — входила в коалиционное правительство с социал-демократами во главе с Вилли Брандтом. Ребекка соглашалась с его восточной политикой, состоявшей в том, чтобы бороться с Востоком, несмотря на стену. Она верила, что это самый эффективный способ подорвать восточногерманский режим.
— Я должна поговорить с мужем, — сказала она.
— Я ожидал это. Женщины всегда так поступают.
— Это значит, что мне часто придется оставлять его одного.
— Так бывает со всеми супругами членов парламента.
— Но мой муж в особом положении.
— Согласен.
— Я поговорю с ним сегодня.
Ребекка встала.
Встал и Клаус.
— Кое-что от себя лично…
— Что именно?
— Мы хорошо знаем друг друга.
— Да…
— Это твоя судьба, — серьезно сказал он. — Тебе суждено быть политиком государственного масштаба. Все менее значимое — пустая трата твоего таланта. Преступная трата. Поверь мне.
Убежденность, с которой он произнес эти слова, удивили ее.
— Спасибо.
Она ехала домой в приподнятом настроении. Перед ней неожиданно открылось новое будущее. Она думала о политике государственного масштаба, но боялась, что это будет трудно ей как женщине и жене инвалида. Но сейчас, когда перспектива стала более реальной, ее одолевало нетерпение.
Но что скажет Бернд?
Она припарковала машину и быстро вошла в квартиру. Бернд сидел за столом в кресле-каталке и с острым красным карандашом в руке проверял школьные сочинения. На нем был только банный халат, который он мог надевать без посторонней помощи. Самым трудным для него было справиться с парой брюк.
Она сразу сказала ему о предложении Клауса.
— Прежде чем я услышу твое мнение, позволь мне сказать тебе кое-что, — проговорила она. — Если ты не хочешь, чтобы я согласилась, я не соглашусь. Возражать, сожалеть или упрекать тебя я не стану. Мы партнеры, а это значит, что никто из нас не имеет права в одностороннем порядке менять нашу жизнь.
— Спасибо, — заговорил он. — Но давай перейдем к деталям.
— Бундестаг заседает с понедельника до пятницы двадцать недель в году, и присутствие на заседаниях обязательное.
— Значит, в среднем в году ты будешь проводить вне дома примерно восемьдесят ночей. Я могу справиться, особенно если мы найдем няню, которая будет приходить и помогать мне по утрам.
— Ты против?
— Конечно. Но бесспорно, тем слаще будут ночи, в которые ты будешь дома.
— Бернд, ты прелесть.
— Ты должна согласиться, — сказал он. — Это твоя судьба.
Она усмехнулась.
— Ты повторяешь слова Клауса.
— Я не удивлен.
Ее муж и бывший любовник считали, что ей следует сделать этот шаг. Она тоже так считала, хотя у нее были опасения: она чувствовала, что ей это по силам, однако перед ней встает проблема. Государственная политика более жесткая и отвратительная, чем политика на местном уровне. Да и пресса не всегда справедлива.
Ее мать будет преисполнена гордости, подумала она. Карла должна была бы быть лидером, и, вероятно, она была бы им, если бы не подверглась насилию в застенках Восточной Германии. Она будет рада, что дочь претворяет ее несбывшиеся устремления.
Они три дня по вечерам обсуждали эту тему, потом на четвертый — объявился Дейв Уильямс.
Они не ждали его. Ребекка пришла в изумление, увидев его на пороге в коричневом замшевом пальто с небольшим чемоданом с биркой гамбургского аэропорта.
— Ты мог бы позвонить, — сказала она по-английски.
— Я потерял ваш номер, — ответил он по-немецки.
Она поцеловала его в щеку.
— Вот так сюрприз!
Ей понравился Дейв в те дни, когда группа «Плам Нелли» выступала на Рипербане и парни пришли в эту квартиру, чтобы досыта наесться один раз за целую неделю. Дейв хорошо относился к Валли, чей талант расцвел в их сотрудничестве.
Дейв вошел в кухню, поставил на пол чемодан и обменялся рукопожатием с Берндом.
— Ты только что прилетел из Лондона? — спросил Бернд.
— Из Сан-Франциско. Я в пути уже целые сутки.
Они говорили на смеси английского и немецкого.
Ребекка поставила кофе. Когда удивление от неожиданного появления гостя прошло, у нее мелькнула мысль, что у Дейва, вероятно, была особая причина приехать, и она встревожилась. Дейв рассказывал Бернду о своей студии звукозаписи, но Ребекка перебила его:
— Почему ты здесь, Дейв? Что-нибудь случилось?
— Да, — ответил он. — С Валли.
Сердце у Ребекки екнуло.
— Говори, в чем дело. Он жив?
— Да, он жив. Но он закоренелый наркоман, пристрастился к героину.
— О боже. — Ребекка тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Это не все, — продолжал Дейв. — Бип живет с ним. Она беременна и не хочет растить ребенка с наркоманом.
— Бедный мой братишка.
Бернд спросил:
— Что собирается делать Бип?
— Она переезжает ко мне на ферму «Дейзи».
