— И потом, когда вооружение будет поставлено на боевое дежурство, мы сделаем заявление. Это будет свершившийся факт американцы будут бессильны что-либо сделать.
Это был один из драматических жестов, которые любил делать Хрущев, и Димка понял, что он никогда не переубедит его. Он осторожно проговорил:
— Интересно, как отреагирует президент Кеннеди на такое заявление.
Хрущев издал презрительный звук.
— Он мальчишка — неопытен, робок, слаб.
— Безусловно, — сказал Димка, хотя он полагал, что Хрущев недооценивает молодого президента. — Но у них шестого ноября будут промежуточные выборы. Если мы заявим о ракетах во времякампании, Кеннеди подвергнется сильному давлению с требованием предпринять решительные действия, чтобы избежать провала на выборах.
— Значит, нужно будет обеспечить секретность до шестого ноября.
— Кому? — не удержался Димка.
— Тебе. Я назначаю тебя ответственным за этот проект. Ты будешь находиться на связи между мной и министерством обороны; которое будет осуществлять проект. Твоя задача — обеспечить секретность, пока мы не будем готовы.
Димка был потрясен настолько, что едва смог выговорить:
— Почему я?
— Ты терпеть не можешь этого козла Филиппова. Поэтому я могу быть уверен, что ты прищучишь его.
Димка был слишком ошарашен, чтобы задумываться, откуда Хрущеву известно, что он терпеть не может Филиппова. Перед армией поставлена почти невыполнимая задача, и вся вина падет на Димку, если что-то будет не так. Тогда не миновать беды.
Но надо совсем ничего не соображать, чтобы сказать это.
— Спасибо, Никита Сергеевич, — сдержанно произнес он. — Вы можете положиться на меня.
Лимузин «ГАЗ-13» назывался «Чайка» за свои заостренные приподнятые задние крылья, по типу американского стайлинга. Он мог развивать скорость до 160 километров в час, но при такой быстрой езде по советским дорогам в нем было некомфортно. Он выпускался двухцветным, красно-кремовым, оснащенным шинами с белой боковиной, и черным. Димкин был черный.
Он сидел на заднем сиденье, когда лимузин выехал на пристань Севастополя. Город располагался на оконечности Крымского полуострова, вдававшегося в Черное море. Двадцатью годами раньше он был стерт с лица земли в результате немецких бомбардировок и артобстрелов. После войны его восстановили, и он стал красивым приморским курортом со средиземноморскими балконами и венецианскими арками.
Димка вышел из машины и посмотрел на судно, стоящее у причала, — лесовоз с огромными люками для загрузки бревен. Под палящим летним солнцем грузчики грузили лыжи и отчетливо маркированные коробки с теплой одеждой, не оставлявшие сомнений, что судно следует на холодный север. Димка специально придумал вводящее в заблуждение кодовое обозначение «Операция “Анадырь”» по одноименному городу в Сибири.
На пристань приехала вторая «Чайка» и остановилась позади Димкиной. Из нее вышли четыре офицера в форме военной разведки Советской армии и встали в ожидании его указаний.
Железнодорожная ветка проходила вдоль причала и под огромным портальным краном, предназначенным для переноса груза с платформы прямо на судно. Димка посмотрел на часы.
— Этот чертов состав должен быть уже здесь.
Димка вертелся как белка в колесе. В жизни ему еще никогда не приходилось так туго. Он не имел представления, что значит быть с головой погруженным в работу, пока не взялся за этот проект.
Старшим по званию был полковник Панков. Несмотря на свой чин, он обращался к Димке с подчеркнутым уважением:
— Если вы хотите, я позвоню, Дмитрий Ильич.
Второй офицер, лейтенант Мейер, сказал:
— Кажется, подходит.
Димка посмотрел вдоль пути. Вдалеке он увидел медленно приближающийся состав из грузовых платформ с низкими бортами, груженных длинными деревянными ящиками.
— Почему все думают, что можно опаздывать на пятнадцать минут?
Димка беспокоился о шпионах. Он заходил к начальнику местного управления КГБ и просмотрел список подозреваемых лиц в районе. Они все были диссидентами: поэты, священники, художники-абстракционисты и евреи, желавшие уехать в Израиль, — типичные советские недовольные, представляющие такую же угрозу, как члены велосипедного клуба. Так или иначе, Димка их всех арестовал, хотя никто из них не представлял опасности. Почти наверняка настоящие агенты ЦРУ в Севастополе были, но КГБ не имел о них никакого представления.
По трапу с судна спустился человек в капитанской форме и обратился к Панкову:
— Вы здесь старший, полковник?
Панков кивнул головой в сторону Димки.
Капитан стал менее почтительным.
— Мое судно не может идти в Сибирь, — сказал он.
— Ваш пункт назначения — это секретная информация, — предупредил его Димка. — Не оглашайте его.
В Димкином кармане лежал запечатанный конверт, который капитану предстояло открыть, после того как он выйдет из Черного моря в Средиземное. Тогда он узнает, что должен плыть на Кубу.
— Мне нужно низкотемпературное смазочное масло, антифриз» оборудование против обледенения…
— Закройте рот, — прошипел Димка.
— Но я протестую, сибирские условия…
Димка повернулся к лейтенанту Мейеру:
— Врежьте ему хорошенько.
