– Ты отлично смотришься за этим столом.
– Он невероятно удобный, – пробормотала, сохраняя документ и вставая.
Мужчина меня крепко обнял, целуя куда-то в макушку. И так хорошо рядом с ним, так спокойно, что хотелось бы, чтобы эти минуты длились вечно.
Звонок в дверь был неожиданным для нас двоих.
– Я никого не жду! – предупредила сразу же.
– А я тем более, свои все дома. Причем, у меня дома…
Я пошла в сторону коридора, Марк плелся следом. До нас доносились приглушенные, но довольно уверенные крики:
– Я знаю, что ты дома! Открывай!
Недоуменно посмотрела на Марка, который на небольшом экране в коридоре вывел с камеры трансляцию.
– Марк! Я как только узнала, что случилось, сразу поехала к тебе! Я помогу!
– Ну надо же, – с пренебрежением и даже отвращением в голосе произнес мужчина. – И почему мне кажется, что она каким-то образом, но причастна к последним событиям?
– Жена? – уточнила я, рассматривая на экране женщину.
– Бывшая жена, – пробормотал Марк. – И слава богу!
Дальше мы услышали, что она будет вызывать спасателей, чтобы они взламывали дверь, потому что Марк на звонки не отвечает.
Где его телефон не знала даже я, мужчина же поморщился.
– Я на заслуженном больничном, конечно же телефон отключил. А то знаю я их…
Дверь пришлось открыть. Мы внимательно смотрели на то, как торопливо женщина проходит, как спешно преодолевает небольшой коридорчик тамбура и замирает перед основной дверью. Открывать не спешит, достает из сумочки зеркальце, поправляет прическу.
Мое терпение на этом этапе заканчивается. Входную дверь я открываю сама.
– Вас долго ждать? – уточняю, внимательно рассматривая отразившиеся эмоции на лице бывшей жены Марка.
Она даже зеркальце из рук уронила, благо оно не раскололось, но, возможно, мелкими трещинами пошло.
– А…
Слышится в ответ растерянное. Меня явно тут не ожидали увидеть, явно не в домашнем костюме.
– Ты пришла зачем? – уточнил Марк за моей спиной.
– Ну так авария… Травма…
– Какая травма? – уточняет мой начальник.
– Головы…
– А откуда ты это знаешь? – так же невозмутимо отвечает мой мужчина, скрываясь в тени коридора. Если бы его можно было бы рассмотреть, то в глаза бы бросилась не только травма головы, а то, как он весь «помятый».
Бывшая жена Марка ничего не отвечает, резко разворачивается и уходит, не забыв закрыть за собой дверь, которая вела в тамбур.
– Знаешь, я к тебе чуточку раньше перееду, – говорю задумчиво.
– Серьезно? – не верит Марк.
– Угу… А то ходят тут всякие…
– Кстати про них…
Пока я закрываю дверь, мужчина находит свой телефон и звонит начальнику службы охраны. Передаёт ему свои подозрения и просьбу проверить бывшую жену на причастность к случившемуся инциденту. При этом выглядит спокойно, будто каждый день с ним подобное происходит.
– Знаешь, – задумчиво говорит он, – вот ничему не удивлюсь.
– Как и я! – поддакиваю, обнимая Марка.
Хороший он… такой уверенный в себе!
А про переезд я не шутила! Ходят тут всякие!
Сын поздно вечером привез мне все мои личные вещи, которые были в составленном списке.
Счастливо обнял меня, смахнул со лба несуществующий пот и заявил:
– Наконец-то! Свершилось! А то больно на вас двоих шифровщиков смотреть! Совет да любовь!
От тапочка, который в него полетел, увернулся и убежал.
Марк рядом захохотал так заразительно, что совсем скоро присоединилась к нему.
Да, вот такого человека прямолинейного я воспитала!
Восстановление мое шло быстро. К врачу пару раз ездили, смотрели на мой лоб, снимали швы, обрабатывали, но отмечали положительную динамику.
Я целиком и полностью был уверен в том, что быстро на поправку шел исключительно по той простой причине, что меня оградили заботой, вниманием и любовью.
Вероника за неделю успела все: организовать переезд, перенести почти все свои вещи ко мне, заключить договор на продажу своей квартиры, получить ключи от квартиры, которая находилась на этаж ниже.
Но обо всем по порядку.
Во-первых, на ее квартиру быстро нашлись покупатели, что не могло не радовать. Она с сыном за два вечера собрала вещи, Елисей с друзьями разобрал нужную мебель, которую семья Смирновых забрала с собой. От меня так же была оказана обещанная помощь, машины и свободные руки, так что совсем скоро в квартире подо мной, точнее, в той, что была ниже этажом, уже были составлены коробки и пакеты с одеждой, техникой и прочими предметами быта.
Цветы, которых у Вероники было крайне мало, стояли у меня на подоконнике в комнате. Отметил, что все четыре горшка были орхидеями, вспомнил, что моя ненаглядная переводчица любила только их. Посмотрю потом, как цветут, найду ей ту, которой в коллекции не имеется.
Пока Елисей осваивал новые территории и собирал с друзьями в свою комнату мебель, Вероника осваивалась в моей квартире. С радостью отмечал, что постепенно то тут, то там появлялись разные вещицы: яркие полотенчики в кухне, множество красивых тарелочек для салатов, для вторых блюд. В какой-то момент в комнате появился торшер, который вечером давал теплый приглушенный свет. Мне понравилось, если честно. По глазам свет не бил, а вот уюта имелось вдоволь.