— Лет двести тому назад, примерно в то же время, когда создавали гермафродитов, — по лицу Торна скользнуло выражение странной застенчивости, — вслед за появлением действующего маточного репликатора произошел и взрыв генетических экспериментов над людьми. За ним последовал и вал законов, их ограничивающие, но к тому времени кто-то додумался создать расу обитателей невесомости. Потом появилась искусственная гравитация, и эти ребята оказались не у дел. Квадди бежали — их потомки расселились на окраинах обитаемого космоса, где-то далеко в П-В сети по другую сторону Земли. По слухам, они живут замкнуто. Встретить кого-то из них по эту сторону весьма необычно. Ш-ш… — Приоткрыв губы. Торн внимал музыке.
Столь же необычно, решил Майлз, как обнаружить во флоте свободных наемников бетанского гермафродита. Но музыка заслуживала безраздельного внимания, хотя в этой толпе параноиков ее мало кто замечал. Позор. Майлз не был меломаном, но даже он ощутил напряженную страстность исполнения, превосходящую обычный талант и граничившую с гениальностью. Мимолетный гений — звуки сплетались со временем, как само время, навеки исчезали, просачиваясь меж тщетно старающихся их удержать пальцев и оставаясь лишь в памяти.
Переливы музыки стихли до манящего эха и замерли. Четырехрукая исполнительница открыла голубые глаза и ее лицо из божественного стало просто человеческим, напряженным и печальным.
— О-ох, — выдохнул Торн. Он сунул опустевший бокал под мышку, поднял руки, собираясь зааплодировать, — и замер, не решаясь привлечь к себе внимание в этом полном равнодушия зале.
Майлз был всей душой за то, чтобы остаться незамеченным.
— Может, ты сумеешь с ней поговорить? — предложил он капитану в качестве альтернативы.
— Думаешь? — Торн сразу же просветлел, легко шагнул вперед, склонился к ближайшей полочке — поставить бокал — и развел ладони навстречу искрящемуся пузырю. Гермафродит выдавил очарованную, заискивающую улыбку: — Э-э… — Грудь его опадала и вздымалась
Боже правый. Торн онемел? «Не думал, что когда-нибудь увижу такое». — Спроси ее, как зовется штука, на которой она играет, — подсказал Майлз.
Четырехрукая женщина заинтересованно наклонила голову, грациозно, точно морская звезда, перелетела через свой приземистый инструмент и вежливо зависла перед Торном по другую сторону переливающегося барьера. — Да?
— Как называется этот необычный инструмент? — спросил Торн.
— Это двухсторонние цимбалы, мадам… сэр… — Ее ровный голос слуги, обращающегося к гостю, дрогнул из-за страха нанести оскорбление, — …офицер.
— Капитан Бел Торн, — мгновенно подсказал Бел, начиная возвращаться к своей привычной вежливой уравновешенности. — Командир скоростного крейсера дендарийцев «Ариэль». К вашим услугам. Как вы здесь оказались?
— Я зарабатывала себе на путь до Земли. Я искала место, и барон Фелл нанял меня. — Она вскинула голову, словно отметая какое-то скрытое осуждение, хотя Торн ничего не сказал.
— Вы — настоящая квадди?
— Вы слыхали о моем народе? — Ее темные брови изумленно взметнулись. — Большинство тех, кого я здесь встречаю, считают меня искусственно созданным уродцем. — В ее голосе прозвучали нотки сарказма и горечи.
Торн откашлялся. — Я сам бетанец. Историю первого взрыва генетических экспериментов я изучал с более чем личным интересом. — Он снова кашлянул. — Видите ли, я — бетанский гермафродит. — И он с тревогой стал ждать ее реакции.
Черт. Бел никогда не ожидал ничьей реакции — он в любом случае поднимал все паруса, и будет, что будет. «Ни за что на свете не стану в это встревать». Майлз чуть-чуть попятился, потирая губы и пряча ухмылку при виде того, как преображается Торн — словно ток пробежал у того от спинного хребта до кончиков пальцев, окружив его аурой чисто мужского поведения.
Женщина заинтересованно наклонила голову. Одна из верхних рук поднялась и оперлась на сверкающий барьер неподалеку от руки Бела.
— Вы? Значит, вы тоже генетически…
— О, да. Скажите, как вас зовут?
— Николь.
— Николь? И все? То есть, я хочу сказать — прелестно.
— Моей народ не пользуется фамилиями.
— И… э-э… что вы будете делать, когда вечер закончится?
В эту минуту, увы, их прервали. — Подними голову, капитан, — пробормотал Майлз.
Торн мгновенно выпрямился, хладнокровный и корректный, проследив за направлением взгляда Майлза. При приближении нового человека квадди отплыла от силового барьера и опустила голову на сложенные стопкой четыре ладони. Майлз тоже изобразил некую вежливую разновидность стойки «смирно».
