Вернее, сын хозяев. Тимофей Егоров. Высокий, светло-серые глаза, лохматые каштановые волосы с лёгкой волной и постоянно нахмуренные брови – не таким я представляла друга своего телохранителя, но, в целом, что-то было в них общее. Только вот Тимофей оказался куда более разговорчивым. Со Стасом они обменялись рукопожатием и дружескими объятиями с похлопыванием по спине, потом перекинулись парой коротких непонятных фраз, а потом радушный хозяин обратился ко мне, предлагая проследовать в дом.
Его девушка, Лада, милая голубоглазая шатенка перехватила нас уже на пороге и сразу же отправила в столовую к накрытому столу. На Стаса, который попытался откреститься и утащить Тимофея «обсуждать план», она посмотрела строгим взглядом профессионального убийцы, мгновенно заставляя заткнуться и на время позабыть о делах. Несмотря на добродушный вид, смотрела эта девушка действительно убойно – просто мурашки по коже. Стас сразу тушевался, а Тим, казалось, вообще был готов на всё. По крайней мере, каждый раз, когда во время еды он пытался заговорить о чём-то важном, переставая поддерживать непринуждённую беседу, после взгляда Лады сразу же становился шёлковым. Мне бы так мужиками управлять, право слово!
Вообще, я была удивлена… честно, думая о «друзьях Стаса» я представляла суровых «соколов», которые за пять минут решат вопрос с нашим отъездом в другой город, окружат меня кольцом, закинут в машину, как мешок картошки, и сорвутся с места так быстро, что шины завизжат об асфальт. Но такой тёплой обстановки точно не ожидала.
– Мы бы и на квартире могли собраться, – тем делом вещал Тимофей. – Я вчера предлагал эту идею, чтобы нам с Ладой не оставаться у моих предков на ночь. Сам понимаешь, моего отца иногда терпеть просто нереально.
Стас понимающе усмехнулся, а сидящая рядом со мной Лада шепнула:
– У отца Тимки странное чувство справедливости. И чувство юмора тоже. Оказываешься перед ним вроде бы для семейной встречи, а кажется, тебя четвертовали, оценили и уже решили, для чего пригодишься.
– Вообще-то я слышу, – возмутился Тим, отвлекаясь от своего рассказа.
Лада подмигнула мне, перегнулась через ручку кресла и ласково чмокнула своего парня в щёку. Тот для приличия ещё несколько секунд хмурил брови, но потом тяжело вздохнул, поймал ладошку Лады, покачал головой и продолжил:
– Но твоя маман настояла, что отсюда легче сразу утянуть за собой хвост, если таковой вообще будет.
Стас кивнул. На мгновение все замолчали. Я смотрела на сцепленные пальцы Лады и Тима, на то, как он осторожно гладил большим пальцем каждый её пальчик, замечала нежность в этих движениях… и не могла думать ни о каком плане. В горле стоял комок, а сердце разрывалось. Наверное, впервые я воистину поняла значение фразы «белая зависть». Потому что было удивительно приятно видеть такие осторожные жесты, показывающие настоящее доверие и любовь, и в то же время тошно. Когда сама окунулась в чувства с головой, но не получаешь взаимности, от осознания становится больно. А я окунулась в озабоченность Стасом по самую макушку!
Отвернулась, делая вид, что увлечена разглядыванием вазочки, стоящей на кофейном столике, а сама искоса кинула взгляд на Станислава. Телохранитель, конечно же, на меня не смотрел. Голова его была повёрнута к Тиму, зато мне открывался прекрасный вид на профиль, на лицо, изученное до последней чёрточки, оставленное в памяти, чтобы оно могло мучить меня в воспоминаниях. Некогда прямой нос с лёгкой горбинкой, тёмные брови, родинки, напряжённо поджатые губы, шрам… Ох, я могла нарисовать его по памяти. Я могла бы описывать это сотню, тысячу раз. Но когда отвела глаза, наткнулась на внимательный взгляд Тимофея. Уголок его губ на секунду приподнялся в кривой улыбке.
Что это было?
– Сочувствую, – покачала головой Лада, когда Тим со Стасом сбежали на кухню, обсудить план побега «в мужской компании». – Твой телохранитель та ещё заноза в заднице.
– Он нормальный, – пробормотала я в ответ. Отвечать было сложно, но о Стасе поговорить хотелось, особенно с людьми, знающего его не только как «сокола». – Спокойный, бесстрастный, идеальный телохранитель.
– Не слышу энтузиазма в голосе, – подначила Лада, а потом сама вдруг вздохнула: – Но с бесстрастным ты права.
Я вскинула голову, выдавая любопытство. Собеседница явно это заметила, потому как усмехнулась и лукаво поинтересовалась, чуть понизив голос:
– Я многое про него могу рассказать, если обещаешь, что используешь информацию с пользой. По рукам?
– Зачем мне что-то использовать с… – попыталась откреститься я, но мгновенно заткнулась, награждённая одним из суровых взглядов. Он так и говорил: «Детка, я вижу тебя насквозь».
– Эй, я препод, который успешно влюбился в своего ученика, я умею отличить, когда человек заинтересован информацией, а когда нет, – как нечто само собой разумеющееся сообщила она. Потом искренне рассмеялась, заметив мой ошалелый взгляд. – Ладно, эту историю тоже расскажу, если время будет. Так что, по рукам?
– По рукам!
