Я повернулась к Маркусу. Тот нервно переминался с ноги на ногу, заметно испытывая неловкость. Не хотел, чтобы я держала в руках фотографию его сына. С чего бы?
Он покосился на часы. Намекал, что пора бы мне поторопиться.
Пристально на него глянув, я произнесла:
– Ваша жена перед смертью кое-что сказала. Изъявила последнюю волю. «Это он сделал. Ты должна кому-то рассказать». Вы, случайно, не знаете, о ком шла речь? Что она имела в виду?
Маркус вспыхнул. Веко у него забилось в нервном тике.
– Не имею ни малейшего представления! Слушайте, давайте на этом закончим? Я правда очень устал.
– Но мы еще не поговорили про Эйдана…
– Я же сказал – я очень устал. Хотелось бы прилечь и отдохнуть.
Через минуту я, сама не поняв, как так вышло, стояла на крыльце, а он запирал за мною замки.
Увы, мне не удалось ничего выяснить. Кроме одного факта: у Маркуса Линча последние слова жены удивления не вызвали. И вообще, он вел себя странно. Может, именно о нем и говорила Тереза?..
Я отщипнула вилкой кусочек морского окуня и погрузила его в лужицу бальзамического соуса и горохового пюре, художественно размазанную по тарелке. Сразу после беседы с Маркусом Линчем я поехала к Джеку.
Мы сидели в «Лимонном дереве». Прежде частенько захаживали сюда втроем.
Ресторан выбрал Вулфи.
– А то мы так и не отпраздновали день рождения старины Дункана, – заявил он по телефону.
Теперь, по здравом размышлении, стало понятно, что место выбрано неудачно. Я впервые приехала сюда без мужа. Живот поджимало от боли и глухой тоски. Прошлое накладывалось на настоящее. Дункана больше не было – и все же его присутствие ощущалось повсюду.
– Вот, смотри, что я нашел. Ту самую книгу, которую ты давно хотела прочитать.
– Ты чудо, Вулфи! Спасибо.
– Все равно заезжал в «Фойлз»[14]. Делов-то.
Я отпила вина. Джек тоже поднял бокал и сделал пару глотков. Перехватив его взгляд, я улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, чуть раздув ноздри. Бокалы мы опустили одновременно.
– Ты подстриглась, – сказал Джек, наклоняясь ближе. – Тебе идет.
– Просто кончики подровняла. Странно, что ты заметил.
Я обвела ресторан взглядом.
Мое внимание привлек хорошо одетый мужчина средних лет в разноцветных носках. Он то и дело приглаживал волосы и косился на часы. Заметно нервничал. Одевался в спешке, но озабочен тем, как он выглядит. Значит, ждет девушку и боится, чтобы его не кинули. Первое свидание; возможно, даже вслепую. Если б он знал свою спутницу чуть лучше, то не волновался бы так сильно.
В двери ресторана торопливо заскочила женщина – раскрасневшаяся и вытирающая руки о бока. Переживает, что опоздала на встречу. Метрдотель помог ей снять пальто и проводил до столика мужчины в цветных носках. Тот встал и протянул ей руку в тот самый момент, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.
О да, свидание вслепую! Руки пожимают лишь при первой встрече. Кажется, оба хотят произвести хорошее впечатление.
Мне вдруг стало не по себе. Свечи, пианист в углу… После смерти Дункана мы с Джеком не раз ходили по ресторанам. В этом заведении все было иначе. Обстановка выглядела слишком романтичной. Хотя о романтике между нами не шло и речи…
Самый романтичный момент в моей жизни случился в кабинете без окон, где не работал обогреватель и где я безвылазно проторчала тридцать шесть часов подряд.
– Зиба, можно тебя на пару слов? – спросил Дункан, когда кабинет опустел.
Он говорил мягко, но вид у него был строгий, бесстрастный. Наверное, примется меня отчитывать. А мне даже сказать в свою защиту будет нечего – ведь я и впрямь вела себя очень некрасиво, хотя в итоге нам удалось добиться неплохих результатов.
– Детективы, с которыми я проработал много лет, сегодня допустили ошибку, – заговорил он, пристально глядя мне в глаза. – Но ты сохранила голову на плечах и стояла на своем, хотя все остальные были настроены против тебя. Ты заставила нас включить мозги. Наш успех – целиком и полностью твоя заслуга.
Я улыбнулась.
– Тебе плевать, что о тебе думают другие, – продолжил Дункан. – И это замечательно. Кто-то скажет, это недостаток, но я так не считаю. Ты очень сильная. И очень упрямая. Поэтому ты такая, какая есть.
– Не думаю, что это хорошее качество.
– Ты ошибаешься…
Тем вечером Дункан впервые меня поцеловал.
– Эй, Мак, что такое? – спросил Джек, склоняя набок голову.
– Так, пустяки.
– Я слишком давно тебя знаю. Когда ты говоришь «пустяки», значит, дело дрянь.
Я выразительно вскинула бровь.
– Может, тебе тоже стоит попробовать себя в профайлинге?
– Не увиливай. В чем дело? – настаивал тот.
Я вздохнула.
– Просто странно быть здесь без Дункана. Я скучаю по нему, Джек…
Тот на миг опустил голову.
– Я тоже по нему скучаю. Дункан годился мне в отцы, но был скорее как брат. Я любил его как родного.
– Аналогично. Хотя у нас любовь была отнюдь не «братской». – Я фыркнула.
– Вот так-то лучше. – Джек, хмыкнув, щедро мазнул свой стейк горчицей. – Смех тебя красит. Постарайся улыбаться чаще.
Он вдруг замолчал и ущипнул себя за переносицу. Очень характерный для него жест. Джек хочет сказать нечто такое, что может меня смутить.
