— О, здравствуй, милая… Дело срочное? А то я немного занята.
Кто бы сомневался.
— Нет, ничего такого. Просто решила узнать, как дела.
— О, замечательно. — Мать смущенно замолчала. — У тебя ведь все хорошо?
— Да, отлично. — Я выдержала паузу, прислушиваясь к тишине. Ничего. — Ладно, потом позвоню.
— Хорошо.
Мать с облегчением выдохнула.
Я повесила трубку. Телефон чист, хотя это еще не значит, что «жучок» не спрятан где-нибудь в комнате.
Пройдя на кухню, я сняла портативный радиоприемник и настроила его на прием сигналов в верхнем диапазоне волн. Затем медленно прошлась по квартире, водя прибором вдоль стен — вверх и вниз, пока не проверила каждый сантиметр. Никаких посторонних тресков или визга.
Где же он может быть?
Я принялась рыться в платяном шкафу. Там царил бардак, словно разорвалась граната.
Наконец в старом ботинке нашелся давно потерянный фонарик.
Я зажгла все лампы и просветила зеркала. Сперва то, что в спальне — ручной работы в полный рост, — потом в коридоре: персидское с эмалированной вязью. Опять-таки ничего.
Проверила каждый выключатель и розетку. Датчики дыма, лампочки и светильники.
Поискала на потолке пятна свежей штукатурки. Просветила фонариком задние стенки и дно мебели. Проверила, не смазана ли пыль, работают ли замки.
Ничего. Протыкатель был в моем доме, разузнал номер телефона, но в квартиру не проник. Прослушки нет. Скрытых камер — тоже.
Я встала посреди гостиной, скрестив на груди руки и закусив нижнюю губу.
На дальней стене висела фотография, где мы с Дунканом разрезали свадебный торт. Мы оба улыбались, он глядел на меня сверху вниз, пока мы кромсали ножом коржи — ванильные, потому что от фруктовой выпечки у Дункана начиналась изжога. Как и у моего отца в свое время.
Показалось вдруг, что с тех дней — когда мы были вместе — миновала целая вечность. Словно в прошлой жизни. Эдакие обрывки сказочного сна…
Сейчас реальным было только одно — письма Протыкателя. Я терпеть не могла, когда мне указывают, что делать, — особенно психованные убийцы, — но сейчас не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться его правилам.
Рагуил зашел через главный вход и расписался. Сейчас он встретится с парнями, обсудит новый план и…
Сердце в груди частило автоматной очередью. Я не привыкла играть по чужим правилам. Не привыкла быть мишенью.
Не факт, что Протыкатель — именно Фингерлинг, но он присутствовал сегодня в зале для пресс-конференций. Поэтому, прежде чем распечатывать первую подсказку, надо выйти из Сети. Что бы я ни говорила Пэдди, брать на себя лишний риск я не собиралась — особенно когда на кону стоит не только моя жизнь, но и жизни окружающих.
Хоть я и не нашла в квартире «жучков», на ноутбуке или в телефоне может быть установлена скрытая программа для прослушки. Квартиру я обыскала сверху донизу, но, видимо, все-таки что-то упустила из виду. Каким-то образом Протыкатель за мной наблюдает, раз сумел отрезать волосы, и если он вдруг решит, что я нарушаю правила игры, то один бог знает, чего тогда ждать.
Я вытащила из телефона сим-карту и батарею — только так можно скрыть свои передвижения. Просто выключить — мало. Не знаю, насколько Протыкатель подкован в технических вопросах, но при должном умении хакеры способны получать информацию о местонахождении даже неработающего аппарата. А если установить шпионское программное обеспечение, то и скачивать данные.
Я не новичок в подобного рода вопросах. В пустыне мне доводилось даже похищать людей. По ту сторону прицела я оказалась впервые. Тем более на гражданке.
От адреналина меня потряхивало. Я уставилась на конверт с цифрой «один». В предыдущем были мои волосы. Какая гадость может лежать в этом?
Я взяла со стола ножик для бумаг — маленький, золотой, с эмалированной узорной ручкой. Реликвия из древнего государства. Еще одна вещь, которую мать порывалась выкинуть после смерти отца.
Просунув нож в бумажную щель, я надрезала край конверта. Украдкой перевела дух — внутри лежал один лишь листок бумаги. Первая подсказка Протыкателя. Впрочем, радовалась я недолго.
Это еще что за белиберда?!
Вверху страницы был намалеван рисунок чернилами — жираф в футболке и в перчатках как у Микки-Мауса. А под ним — загадка.
Я поскребла ногтями затылок.
