Пантомима затянулась, и Фред начал осматриваться в поисках красивых девушек. Таких оказалось на удивление много — едва не каждая третья. Единственной трудностью было то, что Фред не знал языка.
— Мэй! — перекричал он музыку и толпу. — Как сказать «привет» на вашем языке?
— Что? — поглощённый действием пантомимы, служитель Культа отвлёкся неохотно. Берроу повторил вопрос.
— Зачем тебе сейчас?!
И толпа, и сцена, в этот миг осветилась ярким голубым. Пантомима подошла к ещё одному трагичному моменту, причём куда более драматичному — казни Соловья. С девушками во время этого эпизода говорить было бесполезно — их взгляды были направлены только на сцену. Многие из них плакали.
С актёра сняли птичью маску, обнажив прекрасное лицо юноши, в голубых глазах которого застыла бесконечная скорбь. На мгновение холодок пробежал по спине Берроу. Актёр был непозволительно хорош в этой роли. Десятки девушек протянули вперёд руки с платочками, будто преподнося подарок актёру, и этот жест был понятен без пояснений. Многие отвернулись, когда Соловья начали пронзать копьями. Одно за другим, в его бледное тело вошло четырнадцать копей. Когда семеро палачей разошлись, Соловей упал на колени и окинул зрителей прощальным взглядом. Душа покинула его, оставив пустую оболочку, и безжизненное тело рухнуло набок. В это невозможно было не поверить — актёр, казалось, умирал тысячи раз и, будто в первый и последний раз, умер на сцене.
Дальше семеро в масках животных бились между собой: то трое против четверых, то внезапно двое на двое на трое, по пятеро против двоих. Так и не решив, кто из них сильнее, они разошлись, и сцена окрасилась в разные цвета. Пока это происходило, Фреда не покидало чувство утраты — настолько врезался образ.
— Дальше — восстание тархамэлитов, — шепнул Мэй.
Самая горькая часть пантомимы прошла, и толпа заметно расшевелилась.
До появления Инкрима Фред не дотерпел — он был измотан за полный впечатлений день, и решил уйти домой спать пораньше.
«Домой, — поймал он себя на мысли. — Я уже называю это место домом».
2
На следующее утро, встав ещё до рассвета, Фред в очередной раз прогуливался по коридорам своего древнего жилища. Ему нравился сырой пещерный запах, нравилась тусклая полутьма, по-своему инфернальная в свете факела, но, в то же время, величественно-спокойная. Он задрал голову, пытаясь увидеть символ на потолке. Ничего не было видно, однако символ чувствовался. Он был там, не одно тысячелетие, он словно взирал на тебя сверху вниз, заставляя задуматься о высоком и вечном.
Варавит как-то посоветовала ему заглянуть в подвал.
«Интересно, что там? И как туда попасть?»
Он интуитивно догадался попробовать спуститься на нижний этаж и прикоснуться к полу тремя пальцами. Никакой реакции пол не выдал. Тут Фред заметил небольшое углубление в стене, ближе к полу, со скруглёнными краями и высотой не больше метра. Он прикоснулся к углублению, и тут же провалился вперёд, упал в какую-то тёмную шахту, как Санта Клаус в дымоход, и оказался лежащим на полу в круглой светлой комнате. Рёбра гудели от удара. Но Фред нашёл в себе силы оторваться от пола.
В комнате было пусто и настолько светло, что слезились глаза, но к свету они привыкли довольно быстро. Свет равномерно исходил от стен, или, точнее сказать, от одной сплошной замкнутой стены. Фред заметил дверной проём и прошёл туда.
Как только он переступил порог соседней комнаты, та осветилась таким же равномерным, но более мягким светом. На этот раз, помещение оказалось квадратным, и было заставлено рядами полок. То, что лежало на полках, заставило сердце Фреда биться сильнее. Нормального человека оно могло ужаснуть, но для Берроу зайти сюда было всё равно что ребёнку оказаться в магазине со сладостями.
Оружие! Много различных видов холодного и огнестрельного оружия разных эпох. И даже такого, какое Фред никогда в жизни не видел. Примерно каждый пятый предмет он узнавал. Остальное, видимо, было оружием этого мира. Длинные непонятные трубки разных форм и размеров. Здесь было множество мечей и клинков. Попадались луки, арбалеты, мушкеты, ружья, а некоторые предметы напоминали привычные пистолеты и автоматы. Лучшего нельзя было предугадать. Взяв скромный короткий клинок, Фред вернулся в круглую яркую комнату.
Стены, пол и потолок ожили, в один момент погрузившись в полумрак, а затем озарились тоскливо-серым пламенем. Проступили очертания покрытой пеплом равнины. Над головой, будто унылое лицо, глядела на землю тусклая полная луна, окружённая обрывками чёрных туч. Казалось, пол под ногами задвигался. Фред невольно уронил взгляд, и обнаружил, что стоит на обожжённой траве. Кругом торчали из земли деревянные балки. Огонь, время от времени вспыхивая от ветра, жадно поедал их остатки. Скелеты деревянных домов. Это было поле брани.
