– На зоне порядок строгий. Без ведома смотрящего, даже птичка над нею не пролетит, а ты целого гомика пришил без его, на то одобрения, значит кум теперь неприятностей огребёт совковой лопатой.
– Кто такой, этот смотрящий? – Еле шевеля языком, поинтересовался Богомолов.
– Вор в законе, Чурадин, по кличке – Чура.
Из больнички Богомолова выписали через месяц. Через неделю Чурадина нашли утром на койке мёртвым. Из груди у него торчала рукоятка самодельного кинжала. Начальник лагеря, узнав об этом, вскочил с кресла, как ужаленный, и закричал, – немедленно, до моего особого распоряжения, замуровать этого монаха в штрафном изоляторе. – С тех пор к заключённому Богомолову, пристала кличка Монах. За убийство гомосексуалиста и Чурадина суд добавил ему новый срок. Администрация зоны поспешила избавиться от него, чтобы он не портил отличные показатели в воспитательной работе исправительного учреждения.
Малява с информацией о Монахе прибыла на зону, на которую его перевели, одновременно с ним. Смотрящий на зоне Милявский, по кличке Миля, прочитав, сжёг её в пепельнице.
– О чём базар? – Поинтересовался у него один, из присутствующих на сходе, уголовных авторитетов.
– Фраерок молодой к нам прибыл. Монах его погоняло.
– Это тот, что Чуру пришил?
– Похоже, что он. Просьба в маляве. Завалить его надо.
– Завалить его мы всегда успеем. Посмотреть сначала на него надо. Может и нам, на что сгодится. – Высказал своё мнение, ещё один, из присутствующих на сходе, уголовных авторитетов. Двое, из пятерых присутствующих, поддержали его. Миля воздержался. Ворам на зоне он действительно пригодился, вот только поначалу плохо управляем был, и долго потом юношеский максимализм, от которого он, никак не мог избавиться, мешал ему жить спокойнее.
Прошло восемь лет. За это время Монах сменил три зоны и очень изменился, превратившись из романтического юноши, в сильного хищного зверя, и другой жизни, как на зоне, себе уже не представлял. Всё это время он исправно получал письма от сестрички и игумена Павла. В одном из последних писем сестра сообщила ему о том, что собирается выйти замуж. После этой весточки с воли, ему очень, до невыносимой тоски, захотелось увидеть её, и он совершил дерзкий побег. Заключённый сварщик сварил из труб, усиленную по бокам, прямоугольную конструкцию. Двое заключённых отвлекли разговором внимание офицера, наблюдающего за погрузкой в тупике, а двое других, установили её, при помощи крана на дно полувагона, но прежде накидали в него свежего, хвойного лапника. Затем в полувагон на этот прямоугольник погрузили двухметровые и четырёхметровые брёвна так, чтобы они не раздавили его. Во время погрузки пиловочника Монах, уже находился внутри этой клетки с запасом воды и еды. Шапку из брёвен на полувагоне заключённые специально закрепили слабо. Через восемь часов пути на забытом богом полустанке, во время стоянки на запасном пути, она развалилась. Через час на этот полустанок прибыли четверо рабочих во главе с мастером и пустой полувагон, а также железнодорожный кран. Мастер распорядился погрузить равномерно пиловочник в два полувагона, а сам отправился спать в будку обходчика. Сначала, рабочие подняли с земли, свалившиеся с полувагона брёвна и погрузили в поданный полувагон, затем стали догружать его брёвнами из аварийного полувагона. Один из рабочих, цепляя тросами брёвна, через некоторое время, увидел клетку с Монахом. Он лежал в ней в полосатой одежде особо опасного рецидивиста. Монах, встретившись взглядом с ним, поднёс указательный палец к губам. Рабочий обо всём догадался.
Путейцы, проявив сострадание к молодому беглецу и, не задавая лишних вопросов, поделились с ним одеждой, едой и рассказали, как лучше передвигаться дальше. Монах поблагодарил их и тронулся в путь, благо на дворе стояло лето. Когда на попутных автомобилях, когда на площадках товарных вагонов, когда пешком он всё ближе и ближе приближался к дому сестрички. Иногда он заходил в какую-нибудь деревню, чтобы пополнить запас еды, потому что с психологией сельских жителей был лучше знаком. Он заявился к сестре через месяц, после свадьбы, еле держась на ногах, от усталости и недоедания.
Участковый инспектор, майор милиции, Старцев, был старым, честным служакой и цену мужественному поступку знал не на словах. Когда он, однажды вечером, зашёл к сестре Монаха домой и увидел на вешалке лишнюю, не совсем опрятную, мужскую куртку, то предположил, что её брат, беглый зэк, может находиться в доме.
– Наташа, в доме есть посторонние?
