Фёдор спустился по ступенькам с террасы, завернул за угол бани и вскоре вернулся с плетёной корзиной в руке, которую поставил на лавку. Содержимое корзины было накрыто тонким разноцветным полотенцем, которое Фёдор снял и, аккуратно свернув, положил на лавку. Затем, не спеша, стал выкладывать на стол содержимое корзины. Сначала, достал и поставил запотевшую, полулитровую бутылку, заткнутую самодельной пробкой. – Ета на любитяля, апасля баньки. Шас с лядняка узял. Стяпан заняматся, када яму делать неча. – Затем поставил на стол миску с солёными грибами.
– Груздя, с прошлага гаду грябочки, на крепянька иша. Стяпан-та бальшай мастяр саленья па осяни гатовять. А эта, сёмашка, наша, местна, таку у лавки ня абмяняшь на дяньгу-та, – Фёдор достал из корзины и поставил на стол миску с красной рыбой, нарезанную продолговатыми кусочками. – Тож с лядняка.
– Фёдор, ты, когда успел картошку-то отварить?! – Удивился Беркутов.
– Мы усё успявам. Нам инача няльзя. Яванач ня любят ждать. – Всё приготовив, Фёдор сел за стол.
– Сам бог вялел, апасля баньки прянять, – взяв в руку бутылку, сказал он.
– Табе Мяхалач, как, да краёв?
– Плесни грамм пятьдесят, мне хватит.
– Так ить, я тож шибка ня насядаю на яё, ня к чаму ета, да и вредян арганизму пярабор у етям деля. Так, с устатку яной раз, да штаба ня захварать, када азябняшь.
– И правильно делаешь. Давай, Фёдор, будь здоров. – Беркутов одним движением вылил содержимое стакана себе в рот и одним глотком отправил дальше. Но ему показалось, что вместо самогонки он проглотил огненный шар, который, обжигая пищевод, стал медленно опускаться вниз и остановился в области солнечного сплетения. Фёдор пить не спешил, а прищурившись, наблюдал за реакцией Беркутова.
– Нака, выпяй, – протянул он стакан с клюквенным морсом гостю. Беркутов схватил стакан и судорожно сделал несколько глотков. На глазах у него выступили слёзы. Через некоторое время спазм, перехвативший горло, стал отпускать. Он подцепил вилкой из миски кусочек солёного груздя и отправил в рот. Затем, поделив вилкой на кусочки, большую отварную картофелину, то-торопливо, съел её. И только после этого почувствовал, что к нему вновь вернулась способность говорить.
– Фёдор, сколько же градусов ваш самогон?
– Так ить, хта жа яга знат, сколь градасав етях.
– Вы, что крепость не замеряете, когда гоните?
– Как ня замярям, абязатяльна замярям. Стяпан пляснёт чуток на стол и спичку зажигат. Гарит синям пламяням, значат гатов прадукт. Так и правярям крепасть. А ты, как думал? Мы тожа ня лыкам шита. Чага ваду-та пачом зря хлябать.
– А ты лыко в нём, случайно, не пробовал растворять?
– Иша ня давялось спытать ня разу.
– Понятно всё с вами, аборигенами.
– Яванач тожа бават нас со Стяпанам барягенамя абзават, када ня у духя и ругатса. Тока славца крепянькага дабавлят.
– Это какого же?
– Матярнага.
– В таком случае, прости. Я же не знал об этом.
– Так ить, мы ня абяжамся. Яванач такта мужик добрай и справядливасть уважат.
– Судя по произношению, ты, вроде как, не коренной житель этих мест?
– Правяльна, ня местнай. Ёся Сталян иша да вайны маих деда и бабку, ане тада мальцамя быля, паслал на ляченяе у етя мяста. Ён тада целамя хутарамя атпралял людишак у етат край. Ане чудам жавымя асталясь. Тута карня и пустиля.
– Понятно.
– Ушицу-та пробай, пака ня стыла, ня атвлякайся, иша успешь, нагаварисься.
С заимки Беркутов вернулся через день, днём и из аэропорта поехал в офис.
– Добрый день, Владимир Михайлович. Как слетали? А загорели-то как! – Встретил его помощник, Александр Зайцев.
– Добрый. А ты, что думаешь, в тайге солнце не светит? Светит и ещё как. Я вижу ты собрался уходить?
– Хочу пообедать съездить.
– Заедь в отдел и договорись с криминалистом, чтобы он проверил по базе вот эти отпечатки пальцев. – Беркутов достал из сумки папку и отдал помощнику.
– Только предупреди, чтобы он поаккуратнее с ними обращался, потому что снял я их дедовским методом.
– Хорошо, заеду.
– Меня до дома подбрось.
Утром, на следующий день Беркутов спросил у помощника.
– Ну и чем, нас порадовал криминалист?
– Отпечатки под номером один принадлежат Алексею Пруткову, двое других в базе данных не числятся.
– Как его отпечатки попали в картотеку?
– Несколько лет тому назад он привлекался органами. Точнее привлекались трое: он, Жуков и Савченко. Все трое, в то время, учились в одном колледже. Только Прутков учился на первом курсе, а те двое на третьем. Они находились в хорошем подпитии. Напугали продавца муляжом пистолета, взяли несколько бутылок водки и несколько шоколадок. Прутков стоял на шухере. Жукова и Савченко посадили. Прутков отделался условным сроком. За него заступился его дядя. Савченко в колонии был убит. Жуков вышел из колонии по УДО, в данный момент проживает в городе. По оперативной информации, торгует наркотой, среди уголовников в авторитете, носит кличку Бегемот, которую получил ещё до колонии.
– Ты, когда про всё успел узнать?
– Повезло, я в отделе встретил приятеля. Несколько лет тому назад он этим делом, как раз и занимался.
– Выясни в городе сейчас Алексей Прутков или нет?
