Хоть воду пьёшь ты чистую, святую,
в священном Бенаресе проживая,
Ты действуешь, сказал Кабир, впустую:
спасти нас может лишь любовь живая.
* * *
На полку олеандра посмотри:
красна снаружи, но бела внутри.
Лишь красный цвет – цвет истинной любви.
Войну любви притворной объяви!
* * *
Трудна, длинна дорога в дом,
в котором мы любовь найдём.
Пожертвуй жизнью, – в этот дом
нельзя прийти иным путём!
* * *
Любовь – огонь; спасётся только тот,
кто сквозь огонь с отвагою пройдёт,
Но тот погибнет, кто через пожар
захочет перепрыгнуть, как фигляр.
* * *
Из облака любви излился дождь жемчужин,
и каждый к ним руками жадно тянется.
Получит их лишь тот, кто с добротою дружен,
и ничего бездушным не достанется.
* * *
С высот направил вниз своё движенье
любви и счастья благодатный сок.
Он достаётся тем, кто в униженье,
не достаётся тем, чей сан высок.
* * *
Ты рассуждаешь так: “Я отдохну немного,
затем, что тяжела и далека дорога...”
Но мы вкушаем яд, без смысла отдыхая, –
нам не достанется любви вода живая!
* * *
Истинно бесстрашен только тот,
кто в лесу житейском не заблудится:
Он любовь и благо обретёт,
светлая его надежда сбудется.
* * *
Забрался плод под самый небосвод.
Погибнешь за него, – получишь плод.
Не хочешь ты погибнуть? Но тогда
не обретёшь желанного плода!
* * *
Любовь на поле не растёт; цены
ей нет, – не продаёт её торгаш.
Простолюдин и царь пред ней равны:
любовь получишь, если жизнь отдашь.
* * *
Счастье только в правде и любви,
всё другое – беды и тревоги.
Смертен ты и мудрецы твои,
смертны демоны, и смертны боги.
* * *
Вслед за солнцем, звёздами, луной
Стремится вдаль и песнь любви земной.
К часам приникни ухом и лови
Всепобеждающий напев любви.
Кабир сказал: “Я слышу властный зов,
Весь мир я слышу в музыке часов.
Ты понял ли движение минут?
Ты знаешь ли, куда они зовут?
Они к любви зовут нас вновь и вновь:
Очаровала этот мир любовь!”
* * *
Моя душа так тяжело больна,
Мои глаза давно не знают сна.
Где милый мой? Я жду его призыва,
В отцовском доме стало мне тоскливо...
Вот предо мной распахнут небосвод,
В запретный храм теперь свободен вход,
У входа я любимого встречаю,
Ему и плоть и душу я вручаю.
* * *
– Приди! – молю, пылая и скорбя, –
Изнемогает тело без тебя!
Твердят мне: “Ты – невеста, он – жених”, –
Но я смущаюсь от речей таких.
Любовь ли это, если ничего
Не хочешь ты от сердца моего?
Не сплю, не ем, томлюсь я день-деньской,
Моя душа утратила покой.
Возлюбленной, как жаждущим – вода,
Возлюбленный необходим всегда!
Но кто мне объяснит любовь мою?
Я в ожиданье трепетном стою,
И от Кабира слышу я ответ:
“Любовь-то есть, а объясненья нет”.
* * *
Бывает ли темень полночная днём?
Не светится солнце во мраке ночном.
С невежеством мудрость пойдёт ли вперёд?
Во мраке невежества мудрость умрёт.
Вступает ли похоть с любовью в союз?
Нет похоти там, где любовь, – я клянусь!
* * *
Меня учёным величают с тех пор, как выучил санскрит.
К чему мне это, если в сердце любовь тоскует и горит?
Гордыни и тщеславья ношу на голове тащить не надо:
я эту ношу наземь сброшу, – в одной любви моя отрада!
* * *
Ты видишь: хлеб любви я продаю,
купи кто хочет, – честно я торгую.
Хлеб – на весах. Ты голову свою
навек на чашу положи другую.
* * *
“ Ты – всюду, ты – во всём, изо всего”, –
с настойчивостью светлой и упрямой
Я Раме говорил и для него
пожертвовал собой, – и стал я Рамой.
* * *
Дом далеко, бесконечна дорога,
тягот и горестей много.
Скоро ль, святые, смогу я увидеть
труднодоступного Бога?
* * *
С творцом соединись, чтобы направить
и мысль и душу по пути благому:
Так можно жемчуг сломанный исправить,
куски соединяя по излому.
* * *
Кабир сказал: “Стань чище и мудрей,
славь Пастуха всем сердцем, непритворно.
Да, пляшет смерть над головой твоей,
но дней твоих она посеет зёрна”.
* * *
Услышала туча мольбу журавля, –
водой напоила леса и поля.
Но щедрая туча пребудет глуха
к тому, кто не внемлет словам Пастуха.
* * *
Утром лебедь с возлюбленным встретится снова,
если с ним разлучилась во мраке ночном.
Если ты отвернулся от Рамы живого,
с ним ты слиться не сможет ни ночью, ни днём.
* * *
Познанью у Рамы учась,
познаньем душа наполняется,
Но трудно понять мне сейчас:
так кто же кому поклоняется?
* * *
Я сжечь хочу себя, чтоб к небесам святым
мой дым поднялся над полями,
Чтоб Рама с высоты заметил этот дым,
и пролил дождь, и залил пламя.
* * *
В огне разлуки пусть сгорю теперь я
и превращу, богат дарами,
В чернила пепел свой, а кости – в перья:
начну писать посланья Раме!
* * *
Не сходя с тщеславного пути, я не мог учителя найти,
а найдя, тщеславье поборол я.
Взяв светильник знанья в первый раз,
в душу заглянул свою тотчас
и развеял мрак и свет обрёл я.
* * *
Как сын любимый за родным отцом,
душа стремится за своим творцом,
Но, сунув сыну сласти зла, обмана,
отец от сына спрятался нежданно.
Увидел сын, что нет к отцу путей,
пока рука полна таких сластей, –
И выбросил, отверг их, как заразу,
и своего отца нашёл он сразу.
* * *
Я, разыскивая Раму, потерял себя отныне:
Каплю, что попала в море, разве отыщу в пучине?
* * *
Тяжёлым Раму назову – солгу,
затем, что Раму взвесить не могу,
И лёгким Раму я не назову:
ведь я его не видел наяву.
