Любить тебя – как это невозможно,
Как невозможно также – не любить.
Ты плоть мою срезаешь осторожно,
Чтоб к сердцу путь напрямо проложить…
Натали Ният
Любить себя порою очень сложно.
Но женщина на то и рождена,
Чтоб делать то, что, в общем, невозможно
С той формой, что природой им дана.
Прекрасная и нежная… Но странно -
Из тысяч крепких и надежных рук
Как птица вырывается, а сядет
На ту, что протянул хирург.
Он плоть ее срезает осторожно.
Боюсь – не дрогнет ли его рука.
Ведь там – под тонкой персиковой кожей
Течет любовь, как чистая река.
Я думаю, пластическим хирургам
Десятый круг бы Данте посвятил,
Поскольку им не ведомы те муки,
Что ведал Бог, когда Её творил.
А что она? Обманутая модой
Ухмылкой мужиков и торжеством подруг
Идет к тому, кто вопреки природе
Находит к сердцу самый краткий путь.
Кладоискатель долго шел по джунглям.
И в свете дня, и в блеклости подлунной.
Набрел на бастион, поднял лопату:
Вдруг что-то ценное там кто-нибудь да спрятал.
Вонзил ее в щель кладки из гранита,
Пошевелил туда-сюда, качнулись плиты.
Открылся лаз, за ним и тьма, и холод склепа.
Полез герой туда решительно, но слепо.
Нашарил спички, чиркнул – вот дела!
Лежит красавица – раздета догола!
По нежной коже строчки – как шнуровка
Короче – вся в татуировках.
Попался друг! – она ему сказала.
Теперь приляг, читай меня сначала.
Но ей о том осталось лишь мечтать:
Кладоискатель не умел читать!
Писателя по запаху найдя,
и в поисках таких войдя во вкус,
в библиотеку вечером зайдя,
неплохо книги бы попробовать на вкус.
Но если вызовет изжогу старый клей
А лидерин и нитки кашель бешеный,
И, вдруг, захочется чего-то посвежей
То можно пожевать библиотекаршу
Где-то эту песенку я слышал.
Может, насвистал ее скворец.
Или мышь летучая под крышей
Нашептала, обнаглевшая вконец.
В общем, все родится, умирает,
Веселит, нервирует и злит.
Лишь поэт – он никогда не знает,
Что он делает: сидит или летит.
Как и прежде крутится планета,
Все всегда приходит в свой черед.
Вот что удивительно – поэту
Это все покоя не дает.
Лучше бы о мышке той летучей
Или о скворце на проводах
Всколыхнул строкой своей могучей
Все, что скоро превратится в прах!
Может быть, тот дьявол, что в деталях
Спрятался и каверзно глядит
За внимание к созданиям тем малым
Вечностью поэта наградит.
Сам посадил, сам поливал
Сам собирал плоды.
Попробовал – и сам узнал
Что горькие они.
На рынок думал отнести,
За пару сдать монет.
Но, говоря по совести
Тебе там места нет.
Не фермер ты, и поделом
Твой горек урожай.
А время все поет о том,
Что заново сажай.
И так проходит жизнь, как миг.
Лишь в зеркале стареет лик.
А надо ли тебе оно –
То время, что тебе дано?
Пригласи меня в августе в гости…
На рябину в густом коньяке.
Чтоб без норм, без традиций и "ГОСТов"
Пить туман на остывшей реке
И смотреть на тугие колосья,
И на тени пустых облаков.
Пригласи – не держи больше злости,
Не считай бесконечных грехов.
Пригласи на рассвет и закаты,
Разговоры в ночи, тишину.
Помолчим… как любили когда-то…
Пригласи… Я приеду, клянусь!
1.
За кустами затренькали гусли,
Где-то там, у прохладной реки,
Где в полет собираются гуси –
Разжиревшие простачки.
Мне ведь тоже когда-то мечталось
Свить гнездо и хозяйкой в нем быть.
Только что от мечты той осталось?
И виною всему – моя прыть.
Как кобылка я прыгала смело,
Не лягушкой – царевной слыла.
Колебалась, но, впрочем, умело,
И дела, и делишки вела.
Надоели веселые тосты,
Как мошка в отсыревшем лесу…
