— Насколько я понимаю специфику работы в ГРАСе, бредовых версий мы можем придумать бесчисленное множество. Все их не отработать никогда, —очень серьезно произнесла Рубцова. —Мне кажется, нам пора работать по-новому. Например, опираясь на твою идею сканирования. Ведь мы теперь имеем такую возможность.
— Ай да ну, — Ларькин посмотрел на Ирину с таким уважением, что та чуть не растаяла от удовольствия, словно вся состояла из эскимо.
Аэропорт обслуживал не только Набережные Челны, но и весь конгломерат промышленных городов, разросшихся к концу века на месте маленьких поселков: Нижнекамск, Менделеевск, Заинск и другие. Добравшись до здания аэропорта в тряской тележке, пассажиры расходились по машинам и автобусам. Но Борисов и Ахмеров не поехали вместе со всеми, остались возле самолета. Их встречали здесь. Крупный круглолицый человек в хорошем костюме подошел к ним у трапа, приветливо улыбаясь, представился: "Майор Николаев Анатолий Сергеевич". Пожимая руку Николаеву, Борисов понял, что перед ним человек на редкость сильный, но добродушный, не привыкший своей силой кичиться. Волосы у Анатолия Сергеевича были черные как смоль, да и лицом он на русского не походил нисколько. Впрочем, на татарина тоже.
Задав пару вежливых вопросов о том, как московские гости добрались и все ли у них на данный момент в порядке, Николаев проводил их к грузовому отсеку. Люк был уже открыт, и возле него, выжидательно глядя на офицеров, стояли два солдатика в теходежде. "Только аккуратненько. — Само собой", —кивнули друг другу майоры, и восемь увесистых коробок из плотного картона перекочевали из багажного отсека в пассажирский салон подъехавшего "Урала". Могучая машина, которую за ними прислали, произвела на Юрия Николаевича впечатление. Он не ожидал таких масштабов, привык всё больше к "пирожкам" да "уазикам". Поднялись по лесенке в салон и они... Недоверчивый Ренат пересчитал коробки, наудачу проверил содержимое одной из них: все было в порядке.
— Куда поедем — к нам, в Управление, на проспект Мира в МВД или сразу на место? —спросил Николаев.
— Не будем терять времени, —ответил Борисов.
Майор Николаев нажал кнопочку на стене салона и сказал в спрятанный возле неё микрофон:
— На Заинск.
"Урал", ворча, покинул территорию аэропорта.
— Спецмашина, — полувопросительно сказал Юрий Николаевич, указав взглядом на установленные в салоне воздушные фильтры.
— Да, — как-то сразу погрустнев ответил провожатый. —Тут обнаружилось одно неприятное обстоятельство.
— Радиация, —не удержался Ренат.
— Верно. Заражена небольшая площадь, там, где произошел взрыв. Но тем не менее...
— Что ж сразу-то не сообщили?
— Представляете, только вчера обнаружили.
— Представляю. Это по-нашему. Много людей успело облучиться?
— К счастью, не очень. Следственная бригада из пяти человек и четверо... местных жителей. Милиционеры благодарят Бога, что их не пустили на эту площадку в первый день. Тогда бы им точно была обеспечена досрочная повышенная пенсия. А сейчас уровень радиации во много раз меньше.
— Кто же их не пустил? Вы?
— Нет. Тут свой местный колорит, — уклончиво ответил майор. — Поначалу никто и подумать не мог. Мы, конечно, сразу взяли это дело на контроль, но вплотную только сейчас стали заниматься, когда всплыли всякие... нюансы. Как пишут в газетах, следствие зашло в тупик.
— По верному пути.
— Да, как ни странно. Вы будете лично осматривать место происшествия?
— Придётся.
— Тогда вот, мы Вам приготовили, — Николаев ловко переместился на другое сиденье и указал на лежавшие там две коробки. Он приоткрыл одну из них: серебром сверкнула металлизированная ткань костюмов радиационной защиты.
"Урал" свернул с шоссе на боковую, тоже хорошо заасфальтированную дорогу. Постоял немного у контрольно-пропускного пункта и въехал на огороженную колючей проволокой территорию площадью приблизительно два на два квадратных километра. Центральную её часть занимала площадка, бывшая когда-то стоянкой грузовых машин. Не доезжая до нее, "Урал" развернулся боком и встал поперёк дороги.
— Вот, —сказал майор Николаев. —Вот здесь, прямо перед нами, стояла большая часть машин: сто пятьдесят штук. Взрыв произошел в самой середине этой группы. Вон там, левее, стояло ещё пятьдесят "КамАЗов". От них ещё кое-что осталось.
В том месте, куда указал Николаев, хорошо была видна широкая, но не очень глубокая воронка. В самом глубоком месте она достигала метров двух. Дно её было черно-синим: цвет вызвал у Борисова в памяти слово "индиго". Вся площадка вокруг была усеяна искорёженными обломками, но ни один из них не лежал ближе двадцати метров от края воронки. Чуть в стороне, там, где находилась вторая группа машин, погнутые мосты, обгоревшие колеса и помятые кабины громоздились друг на друга бесформенной горой, а за ней теснилось десятка два почти совсем целых машин. В двух расположенных по диагонали углах стоянки лежали груды кирпича — очевидно, остатки помещений для охраны.