-- Сын писал, что варвары появились у восточных рубежей. Эллины натравили, чтоб их... -- пояснил Кезо без должной радости. -- Ладно хоть дела наши в гору пошли, горн и сейчас не остывает. Гляди, даже отсюда кузня дымит.
-- Где? -- спросил юноша, ища глазами знакомую трубу.
-- Да вон: за горизонтом. Скоро и деревня наша появится, -- ответил мужчина, указывая пальцем в низину.
-- Точно, -- без интереса подтвердил Маниус. -- Она.
Очерченная земляным валом деревня Флумун-викус виднелась за холмом. Вытянутая вдоль реки двумя параллельными улицами, обозначенными наставленными каждый на свой лад кирпичными домами, окружёнными бревенчатыми навесами, сараями, огородами с зеленеющими посадками, деревня ничем не отличалась от тысяч других, разве что вал вокруг насыпали немного выше. И не стоять ей здесь, если бы не каменный мост, возведённый забытым консулом для снабжения снедью рубиновых шахт.
Не реже чем раз в месяц деревню проезжали охраняемые сотнями воинов караваны, везущие в столицу необработанные рубины. Часто гружёные сундуками телеги ставили на площади, пережидая ночь, что позволяло местным выгодно продавать свои нехитрые товары. Легионеры охотно брали свежую еду и добротное оружие, потому и население деревни, не считая рабов, состояло из фермеров, кузнецов да их семей.
Издалека даже не зоркий глаз узнавал Флумун-викус по выбеленному двухэтажному постоялому двору и прилегающей к нему конюшне, но это -- только когда кузница Кезо, как сейчас, не дымила на всю округу.
-- Вот что значит новая длинная труба! -- хвалился кузнец. -- Теперь жар -- хоть камень плавь! Учись у старика: мастерство в любом деле исходит из доброго сердца, умелых рук, чистого рассудка. Не имей мы этого, разве сложили бы новую трубу так ладно да споро? Никогда! А теперь? Взглянешь -- глаз радуется! Мать твоя до чего мастерица была: хлеб пекла -- объедение! Я всё своей говорил: "Учись", да она -- простофиля... -- Кезо осёкся. Он взглянул на ученика, более не разглядывавшего окрестности. Глаза Маниуса неотрывно изучали натоптанную тропу, поникшее лицо выражало лишь печаль.
-- Прости: заболтался, -- выдавил из себя кузнец.
-- Вал уже месяц как обвалился, -- заметил юноша.
-- Точно, обвалился. Куда только Клодиус смотрит?
Маниус немного ускорил шаг и пошёл вперёд, не попрощавшись. Кезо выругался про себя, но не стал догонять. На краю деревни ремесленники разошлись. Кезо направился в кузницу, Маниус -- к дяде.
Дядин дом стоял на краю улицы, прилегавшей к полям. Маниусу пришлось пройти по ней, прежде чем показалась знакомая покрывшаяся трещинками оштукатуренная стена. "
