— Это безумие. Как мы теперь с этим справимся? Что толку было перелезать через изгородь, если дальше мы и шагу ступить не сможем?
Уна стиснула зубы. Лавр стоял напротив правого крыла западного фасада приюта, так что охранник на южной стене сможет увидеть всего лишь кусочек его, не считая низкого овального храма, почти целиком прикрывавшего выступ здания, так что левый его выступ закроет охраннику обзор. Уна подумала, что если бы они появились из храма, то оказались в пределах зрения не одного, а двух охранников, но были бы видимы только боковым зрением — а это лучше. Но пространство между лавром и храмом было совершенно открыто для преторианца на западной стене. И хотя она могла видеть его мысли более отчетливо, сил ее не хватало, и он не повиновался ей.
— Может, когда они будут меняться, — пробормотала она.
— Ничего хорошего не выйдет, — сказал Клеомен. Его слова едва не заставили Уну завопить от гнева, но он был прав. Несколько часов спустя, глядя сквозь светящиеся листья, она сама в этом убедилась: выйдя на балкон, охранник просто встал рядом со своим коллегой, который не повернулся, пока другой не занял его места. Они не разговаривали и вообще никак не отвлекали друг друга. Таким образом, сад ни на минуту не оставался без наблюдения.
Уна сжала лицо руками и снова посмотрела через лужайку на маленький белый храм.
— Думаю, я смогла бы сделать это, окажись я так близко, — сказала она Сулиену.
— Сделать так, чтобы он нас не видел? — шепотом откликнулся Сулиен. — Но как ты туда проберешься?
Оба попытались измерить расстояние до храма, на глазок выходило метров тридцать-сорок; он казался им огромной белой окаменелостью.
Сулиен посмотрел на человека с пистолетом на приютской стене и безутешно произнес:
— Нет, Уна.
Но что толку было говорить это? Он не смог бы остановить ее, и в любом случае что бы они стали делать дальше, как еще могли бы подобраться ближе, разве что перелезть обратно через изгородь? И Сулиен даже не мог пойти с сестрой.
— Я думаю, что смогу понять, когда это можно будет сделать.
— По крайней мере, можем мы хоть как-то тебе помочь? — спросил Сулиен, судорожно, наугад цепляясь за другие варианты. — Мы можем отвлечь их. Можем снова включить сигнализацию.
— Этот не из тех, кто пошевельнется, даже если сигнализация сработает. Он будет вглядываться еще пристальнее. И потом она всех разбудит. Нет, я буду ждать, как сказала, пока им не надоест и они не устанут. — Уна улыбнулась, чтобы подбодрить его. — А пока подожду.
Но Сулиену почти хотелось, чтобы она пошла сразу же, как и собиралась, оставалось еще слишком много времени, чтобы вообразить, как это случится, чтобы строить новые планы и, возможно, выдумать что-нибудь лучшее, продумать все тысячу раз от начала до конца, нет, я не дам этому случиться, я не должен отпускать ее. Все сели у подножия дерева, и никто не мог произнести ни слова.
И вот это случилось, глаза мужчины блуждали по саду, прочесывали его из конца в конец, как быстрые маятники, но его утомленное внимание остановилось на чем-то в другом конце территории, это что-то было похоже на нагромождение теней, не похоже на человеческую фигуру и не представляло угрозы — вот только был ли это странно подстриженный куст или груда мусора, которую забыл вымести смотритель? Одна-две секунды, и вот ей уже была пора идти, она перевела дыхание и шепнула Сулиену:
— Я махну рукой. Бегите все разом.
Но она так и не шевельнулась, ее ноги словно свело судорогой или приковало к месту; она ждала подходящей минуты, но охранник уже снова успел перевести взгляд, ибо ему ничего не мешало. Секунды, за которые она могла бы достичь храма, прошли, она упустила момент. Подул ветер, и загадочный предмет стал раскачивать, не двигаясь с места, — куст; охранник отвел от него взгляд. Уна тихо, сокрушенно вздохнула. Она подумала о Марке, и эта мысль словно опалила ее: она никогда не знала, что такая трусиха.
— Я могла бы успеть, это действительно не так далеко, — хрипло сказала она.
— Верно, мы преувеличивали, это недалеко, — таким же охрипшим голосом ответил Сулиен. Откашлялся и продолжал: — Теперь это будет проще.
И вот прошло больше часа — да, временами концентрация внимания охранника ослабевала, но внешне он держался все так же неутомимо, и был готов резко отреагировать на все, что бы ни произошло: Уна, сама не своя от упущенной возможности, не отрывала от него глаз, и всякий раз, когда он устремлял взгляд в дальний конец сада, отчаянно думала: может быть, сейчас?
Затем они увидели, как он трет глаза, а когда опустил руки, зевнул и поднял глаза к небу, которое расчистилось и на нем показалось несколько звезд, и охраннику показалось, что он видит где-то вдалеке «спиральку», даже не обратив внимания, что думает о ней. Ничего, днем он еще отоспится и будет готов к очередному ночному дежурству. Волна усталости, нахлынувшая на него, не ускользнула от Уны.
— Думаю, пора, — шепнула она.