Выйдя, они шли, придерживаясь руками за темные стены, будто слепые, не осмеливаясь зажигать света. Коридор был сложной формы — то резко сворачивал, то обрывался невидимыми лесенками. Наконец он привел их к главной лестнице, и они поднялись на первый этаж, где, по крайней мере, можно было что-то различить: желтый свет из сада просачивался сквозь ничем не защищенные окна, через широкий пустой вестибюль, блестел на полу безмолвной столовой. Внезапно они почувствовали себя на виду и попятились к стенам.
В дальнем конце вестибюля наверх гордо вела широкая лестница.
— Он там, наверху, — прошептала Уна, почти опаленная его близостью и какой-то новой, еще неведомой ей паникой. — Но вокруг него люди. Вы не сможете… не сможете даже близко подойти к этой комнате. Они стоят наверху лестницы. И они не дремлют.
— Что ты хочешь сказать? Где они? — настоятельно спросил Клеомен.
Уна состроила невнятную гримаску и встревожила всех, неслышно пробежав через вестибюль и ползком поднявшись по лестнице, пока ей не удалось заглянуть на площадку. Но она вернулась.
— Там галерея, и стеклянные двери, и палаты, но они
— Но тебя-то никто не увидел… ты помешала им? — настойчиво спросил Сулиен.
— Да… но двери заперты. Я не могу сделать этого: достать ключ и провести вас за собой… они — прямо на пути.
— Я думал, что они сделают это, — бесстрастно кивнул Клеомен.
Уну посетило нелепое чувство, что это несправедливо, неправильно, охрана не имела права оккупировать и коридор, они уже и так сделали все мыслимое и немыслимое.
— А что насчет верхнего этажа? — спросил Клеомен.
Уна слегка расслабилась и сосредоточенно задумалась.
— Наверное, там еще пациенты. Нет, там все же пусто. Если бы нам только удалось пробраться наверх. Но эта лестница…
Отсюда им был виден свет на втором этаже.
— Наверх должен быть еще один путь, — сказал Сулиен, неожиданно с неловкостью осознавая, что в таком месте должны быть рабы, которые занимались бы уборкой, а тогда им потребовались бы потайные ходы и запасные лестницы — так было заведено даже в доме Катавиния, для других, но не для него.
И они нашли этот путь — узкую лесенку за столовой, но Уна неистово замотала головой и потянула всех остальных назад, потому что на площадке второго этажа здесь тоже стоял охранник, а лесенка была такая узенькая, что, вздумай они подняться по ней, могли бы столкнуться прямо с ним.
— Тогда с другой стороны, — сказал Дама.
Но сначала возникла пауза, все остановились, словно внутренне примеряясь к какому-то весу.
— Ладно, — сказал Клеомен, но вытащил пистолет, когда они мелкими шажками двинулись через холл, а затем по ведущим наверх ступенькам.
Многое тут пришло на помощь Уне: охранники едва успели протереть глаза, чтобы заметить на площадке незаконных пришлецов. Они уже позволили себе слегка расслабиться, учитывая поздний час; большая часть расположилась сидя; одни читали, другие, закрыв глаза, даже оперлись головой на руки, словно боясь, что могут свалиться во сне. Уна села, съежившись, на четвертой ступеньке, прислонясь лицом к перилам и закрыв глаза. Она одними губами сказала что-то Сулиену, и, хотя он не был уверен, что расслышал ее и не хотел первым ее оставлять, он двинулся вверх по ступеням, стараясь перенести тяжесть своего тела в основном на перила, чтобы ступени не так скрипели. Остановившись прямо напротив двери, ведущей к Марку, он увидел охранников, увидел очень близко: один, со слезящимися глазами, уткнулся в журнал, второй, казалось, уставился прямо на Сулиена, который на какую-то долю секунды, охваченный трепетом ужаса, застыл, не видя ступеней, ведущих на второй этаж, не зная, куда идти.
— Направо, — он подумал, что это пытается сказать ему Уна; и почти вслепую он нырнул к углу галереи, где следующий марш лестницы был
Уна шла последней, выжатая как лимон от напряжения, но едва взглянула на охранников, не заинтересовавшись короткой вспышкой яркого света, прежде чем не добралась до спасительной темноты второй лестницы, но и здесь она не остановилась и продолжала карабкаться вверх.
Теперь она вела и направляла остальных, распахнув перед собой еще одну пару двойных дверей, ведущих в черный коридор, где за несколькими открытыми дверями можно было увидеть торопливо разворошенные палаты. Уна ускорила шаг, почти перешла на бег, неуклонно двигаясь к концу коридора, где внезапно бросилась в одну из неосвещенных комнат. Остальные догнали ее, когда она стояла на коленях на полу, выжидая.
— Здесь, — сказала она. Дама увидел, как ее ладонь, бессознательно прижатая к ковру, почти ласкает его.
