Конечно, следовало ожидать, что центурион скажет это. Но всю усталость Вария как рукой сняло. На какой-то краткий, мучительный миг ему захотелось расхохотаться, так как он не мог поверить, что оказался таким глупцом. Находясь здесь, зная, что убийцы Гемеллы явятся за ним, он должен был сочинить более или менее правдоподобный рассказ о последних восьми часах, чтобы защититься от них. Однако он ни разу не задумывался о том, как представить эти события. Но что же тогда случилось? Его жена была мертва, он уже успел скрыть правду о ее смерти, его поведение было странным. Если Габиний и остальные — кто бы они ни были — захотят убрать его с дороги, у них был превосходный повод.
Сам по себе факт смерти Гемеллы — событие из ряда вон выходящее. Даже теперь, понимая, как это наивно, и проклиная себя как последнего идиота, Варий с трудом мог вообразить, что кто-нибудь заподозрит его в убийстве.
Все эти мысли промелькнули у него в голове за мгновение. Ему сразу же захотелось рассказать все от начала до конца — так захотелось, что в замешательстве он приоткрыл губы, чтобы начать фразу, которая сама собой превратилась во вздох. Он в упор смотрел на светящееся учтивое лицо Клеомена и страстно хотел угадать, что творится за этой маской и что будет твориться, если он расскажет правду. Центурион не сводил с Вария испытующего взгляда, в котором одновременно угадывались жалость и очевидный скептицизм. Варий задумался, как могут уживаться подобные вещи, как может человек испытывать жалость к кому-то, кого считает убийцей.
Но, с другой стороны, Клеомен, возможно, знал, что он невиновен, а хуже этого трудно было придумать. Варий постарался обрести внутреннее равновесие. На самом деле и то и другое было одинаково неважно. Хотя эта мысль была слишком бредовой, чтобы осознать ее до конца.
— Да, но я уехал домой сразу после одиннадцати, — сказал он со всей решимостью, на какую был способен.
— И ваша жена была еще жива? Простите.
— Конечно, — ответил Варий, вслушиваясь в то, как его подлинное горе чуточку помогает ему, объясняя звучавшую в его голосе нерешительность. Было отвратительно, что смерть Гемеллы дает ему хоть какое-то преимущество, однако он ничего не смог бы с этим поделать, даже если бы захотел. Сглотнув, он продолжал:
— Она как раз собиралась ложиться.
— А вам потребовалось ехать домой посреди ночи? — Теперь голос Клеомена звучал уже не столь сочувственно.
Варий, запинаясь, стал толковать что-то о больнице для рабов. Он так долго проработал над нею с Лео, что было нетрудно связать отдельные детали в достаточно правдоподобный рассказ, хотя Варий и понимал, что долго эта версия не продержится.
— Нам казалось, что мы собрали достаточные средства для приобретения земли под застройку… но с тех пор как Лео и Клодия Аурелия погибли, все… разумеется, доля Лео теперь принадлежит Марку Новию, и я не мог предпринять ни единого шага без его согласия. Я подумал, что еще слишком рано торопить его.
Клеомен снова кивнул, но один из уголков его рта раздраженно скривился.
— Но вчера рано утром один из наших спонсоров заявил, что выходит из дела. Я уговорил его подождать, пока не переговорю с Марком. Поэтому он и приехал домой. — (Это, по крайней мере, более или менее совпадало с его туманным письмом, которое они послали Фаустусу.) — Он выразил надежду, что больница может стать чем-то вроде мемориала, понимаете?.. Вот я и поехал домой и… проработал целую ночь, переводя все на имя Марка. И сочиняя новое предложение спонсору. Его нужно было подготовить к сегодняшнему утру, иначе мы потеряли бы площадку для строительства.
Варий остановился и перевел дух.
— И даже закончив работу, вы не легли спать! — воскликнул Клеомен.
— Нет. Мне надо было отчитаться перед Марком. А потом ехать утром к спонсору. Я уже говорил вам.
— Кто эти спонсоры?
Варий назвал дальновизорную компанию, ставившую комедии. С этой компанией у него на самом деле возникли некоторые проблемы, хотя и не такие серьезные, как он утверждал.
— Вы оставили бумаги в машине?
— Нет, они в кабинете, вместе с остальными, — сказал Варий.
— Поймите нас, мы должны все проверить.
— Да.
Варий надеялся, что документов там достаточно много, чтобы на какое-то время занять стражников. Он немного боялся, что позже ему могут понадобиться бумаги Лео, но ничего изменить было уже нельзя. Он попытался вспомнить, видел ли кто-нибудь из слуг, как он поднимается по лестнице, минуя кабинет, и ненароком в памяти всплыло все, случившееся в этой комнате. Он услышал задыхающийся вздох и даже с закрытыми глазами увидел падающую на пол Гемеллу.
Клеомен неотрывно наблюдал за ним.
— Могу я ехать домой? — хрипло спросил Варий.
— Одну минуточку, — ответил Клеомен.
— Но я уже все вам рассказал. — Варий по-прежнему не открывал глаз.
— Вы не можете вспомнить — у нее были враги?
— Никого, кто мог бы ее отравить, — пробормотал Варий, все еще стараясь вырваться из цепких объятий предыдущей ночи, все еще с безвольным телом Гемеллы на руках. Он моргнул, снова посмотрел на стол.
