Все, что давала судьба герою – женщины, любимая работа, жизнь без обязательств – в один прекрасный момент может исчезнуть самым обычным утром, на самой обычной кухне под свист старого чайника. Поддавшись на очарование симпатичной эльфийки самый обычный программист внезапно становится не то героем, не то разрушителем множества судеб. Да и сам он, как оказывается, не просто приемный ребенок, а наследник древнего рода, за которым начинается охота по всем мирам, гражданином которых он имеет право быть по роду крови. Содержит нецензурную брань.
Бушующее пламя остервенело кидалось на стены, потолок, ворочало мебель, прорываясь к цели, воя и рыча, словно бешенный зверь. Где-то закричала женщина, срывая горло отчаянным визгом. Звон разгневанной стали резал слух. Звуки… кругом были жуткие, вгоняющие в ступор страха звуки и невыносимый жар огня. Гул, жар, боль… Бесконечно долго и нестерпимо страшно…
«Забудь!»
Тихая трель будильника прогнала беспокойный сон, который я, проснувшись, тут же забыл. Открыл глаза и увидел темноту за окном. Шесть утра. Зима. Сладко потянувшись и зевнув, встал, добрался до кухни, поставил на плиту закопченный чайник и пошел в ванную. Все как всегда. Каждое утро. Каждый день. Каждый год… Я не люблю перемены. Единственное разнообразие, которое я себе позволяю – это женщины. Легкие, ни к чему не обязывающие отношения, завтрак, приготовленный маленькими умелыми ручками, прибранная квартира и… И проводы. Ее. Уже навсегда.
Очередные проводы в этой квартире были совсем недавно, поэтому на полу еще есть место, куда наступить и не рухнуть в темноте, а раковина на кухне не забита грязной посудой. Да, еще в холодильнике остатки подгоревшего пирога и жидкие щи. В следующий раз познакомлюсь с поварихой. С хорошенькой пухленькой поварихой…
В ванной на зеркале алела надпись губной помадой: «Сволочь!»
Это рассерженная Татьяна вчера оставила свое возмущенное послание. Ну не получилось в этот раз разойтись по-хорошему, да я и не парюсь.
Пока брился, мечтал о сытном завтраке и, возможно, о таком же ужине. Точно. Повариха.
Из раздумий вывел настойчиво свистящий чайник. Я залетел на кухню и остолбенел. Под заваленным объедками кухонным столом, сжавшись в комок, сидело маленькое существо, закутанное в грязное тряпье, и с ужасом смотрел на мою беснующуюся посудину блестящими черными глазами.
Я стоял. Существо сидело. Чайник орал, выплескивая из перегретого носика пар вперемешку с кипятком.
– Ты кто? – тихо спросил я, преодолев приступ страха. Не каждый день в своей квартире видишь такое.
Существо не отреагировало, продолжая смотреть на надрывающийся чайник.
– Кто ты? – уже громче и смелее повторил я, присматривая одновременно что-нибудь тяжелое и увесистое. Если оно кинется на меня, нужно… нужно… Кроме полотенца, в моих руках ничего нет. Рядом – только холодильник. Почему-то вспомнился подгоревший пирог.
Пересилив страх, перешагнул порог кухни, не сводя взгляда с перепуганного нечто. Выключил чайник и тут же спешно возвратился на место. К порогу. К месту возможного отступления. В наступившей тишине послышался облегченный вздох замарашки. Ну, раз уж оно боится чайников…
– Ты кто? – снова спросил я.
Нежданный гость повернул грязную лохматую голову и сделал попытку выбраться из-под стола. Я инстинктивно дернулся назад, готовый в любой момент рвануть из квартиры. Перед глазами уже созрел план побега. Не забыть схватить в прихожей пальто и ботинки.
Существо, по-видимому, догадалось о том, что я его боюсь и, выставив перед собой маленькие грязные руки, осторожно продолжило выбираться. Не скажу, что меня успокоил этот жест, но бежать от незваного гостя я передумал.
Оборвыш выполз, снова выставил перед собой грязные ладони и медленно распрямился. Маленький, ростом мне едва по грудь. И грязный. Убедившись, что передо мной человек, я успокоился. Возможно, это кто-то из приютских детей, сбежавших из местного детского дома. Наверняка голодный. Ладно, отдам ему пирог и отпущу с миром. После пережитого шока я готов побыть добреньким…
– Ты как сюда попал? – строго спросил я, по-хозяйски закидывая полотенце на плечо.
Ребенок с трудом разлепил перемазанные грязью губы и произнес:
– Человек. Помощь!
Голосок, прямо скажем, не детский. Хриплый, какой-то измученный и, кажется, женский…
Бомжиха, что ли?
– Убирайся отсюда! – Я отступил от порога, грозно махнул головой в сторону выхода. – Пошла вон!
Женщина упала на колени, прохрипела, протягивая в мольбе руки:
– Помощь!
Меня откровенно разозлило столь наглое поведение. Бомжей мне еще в квартире не хватало. Я сжал кулаки и рыкнул так грозно, как только мог:
– Проваливай, давай! Мне на работу пора! Я сейчас полицию вызову!
Женщина всхлипнула, покопалась в складках одежды, и в ее руках возник красный камень, величиной с грецкий орех, обрамленный в золотистую оправу. Оборванка бросила камень в мою сторону и снова произнесла:
– Помощь. Тебе… Человек…
Я опустил глаза, рассматривая «плату». Камень… больно надо! Хотел возразить, но женщина завалилась и распласталась на полу. Вот черт! Этого мне не хватало! И вдруг…
А если она не одна в моей квартире? Спохватившись, бросился исследовать собственное жилище. Входная дверь заперта, все окна закрыты. Пробежав по комнатам, убедился, что моя гостья одна. Но как она сюда попала? Восьмой этаж! Ладно, нужно срочно решить, что делать с нищенкой. Вызывать скорую? Полицию? Сколько времени это займет? Бросил взгляд на настенные часы – мне же на работу пора! Пришла мысль: вытащить оборванку на лестничную площадку и оставить там.
