— Решают специалисты. Для той роли, какую тебе дали, Необходимо сочетание многих качеств, честно говоря, я в этом вопросе тоже не Копенгаген. Алчность, молодость, внешние данные, повышенная живучесть, ум — короче, целый букет. Все это у тебя есть. За тебя, родная!
О как мне хотелось выплеснуть рюмку в похотливую светящуюся материнской нежностью рожу! Но я этого не сделала. Чокнулась с ней, и с Дилавером, и с кривоногими, и с любезным Мосолушкой.
— На теперь подарок, — во всю черноту размаслился Дилавер, — Бери, лубовь моя.
Протянул сафьяновую коробочку, я открыла: точно такие же золотые часики, какие подарил в Анталии.
— Прозит, — поклонилась я, — Буду коллекционировать, У вас щедрое сердце, господин мой.
— Турецкая дешевка, — ревниво заметил Мосол, и опять все присутствующие посмотрели на него странно. Ляка сказала:
— Прошу прощения, господа, мы с Надин покинем вас ненадолго, потом, надеюсь, продолжим пир в более уютном месте.
Кивнула мне — и я потянулась следом. Мужчины проводили нас понимающими взглядами.
Идти пришлось недалеко — на второй этаж и налево. Роскошно обставленный дачный кабинет в дизайне «Санта-Барбары». У окна высокий солидный мужчина в светлом летнем костюме. Лицо в тени, но я его сразу узнала — Гай Карлович Ганюшкин. Он пошел нам навстречу, дружески обнял Вагину, чмокнул в щеку.
— Погуляй пока, Елочка, сделай милость. Мы с девочкой малость побеседуем наедине.
По недовольной гримасе я поняла, Вагина не ожидала, что ее так бесцеремонно выставят.
— Как угодно, Герник, но я думала…
— Не думай, дорогуша. — Магнат усмехнулся одной щекой. — За тебя уже подумали.
Какая-то особая издевка таилась в его словах и учтивом тоне. Вагина вспыхнула, развернулась и вылетела из кабинета.
— Ишь ты, — сказал Гай Карлович, обращаясь уже ко мне, — Она думала. Интересно, каким местом? Удивительно бесцеремонная особа, вы не находите, Надин?
— Нет, не нахожу… Почему она назвала вас Герником? По-моему, вас зовут Гаем Карловичем.
— По-разному зовут. Не забивай голову ерундой. Садись сюда, на пуфик, чтобы я мог получше разглядеть… Скажи, детка, ведь мы, кажется, встречались? Помню-помню эти пухлые губки и ясные глазки… Приятно, когда молодая умеет себя подать. Этому в школе не научат.
— Благодарю, синьор Герник.
— Надюшик, девочка ты умненькая, битая, поэтому давай прямо к делу. Извини, ни на что другое сейчас времени нет. Может в другой раз… У тебя, кстати, какое образование?
— Высшее. Диплом ВГИКа. Режиссер и актриса в одном лице.
Ему ответ понравился, и вообще я ему нравилась, я это заметила еще при первой встрече. Но это ничего не значило. Для таких людей, как Ганюшкин, эмоции не имеют значения. Тем более все, чего душа пожелает, они получают без труда. В этом их сила и слабость. Слабость крупных хищников заключается в том, что от постоянного пресыщения им иногда лень лишний раз щелкнуть челюстями.
— Круто, — одобрил он. — Режиссер. Кто бы мог подумать! С дипломом — это тебе Гарик Рахимов удружил?
Сердце захолонуло: знает про Гарика, знает про меня все, значит, крепко заглотнул. Видно, это не тот случай, когда лень щелкнуть челюстями.
— Гарик, да… Но я сама всегда мечтала стать режиссером.
— Вот и отлично. Вот мы и снимем киношку с твоим участием. Но придется напрячь силенки. Не дай бог оступиться, сценарий ювелирный. Что-то хочешь спросить?
По привычке я уже отметила некоторые его особенности, за которые можно зацепиться. Например, внешность. Не красавец, конечно, и не урод. Холеный мужичонка с едва намечающимся брюшком. Морда скорее приятная, чем отвратная, если бы не носяра. Нос приметный, с подвижными, как цветочные лепестки, ноздрями, чуткий, как у насекомого. Наверное, именно энергичный носяра лучше всего отражал его характер. А характер такой, что случайно зацепишься — обдерешься до крови. Ну, это уж у них общее, родовое, у всех победителей жизни. Это мы всегда учитываем.
— Гай Карлович, раз уж оказали мне честь, — я смущенно потупилась, — раз приняли участие… Позвольте признаться чистосердечно?
— Ну?
— Вы мой герой. Гай Карлович, мой жизненный идеал, для вас я готова на все. В самых смелых мечтах не могла представить, что когда-нибудь буду сидеть вот так запроса рядом с великим человеком. И мне очень страшно, что я не сумею угодить.
Обычно на такие невинные девичьи признания они клюют безотказно, но этот, похоже, был чересчур умнее, чем я предполагала. По свекольной морде пробежала тень смеха, носяра дернулся вверх-вниз, как поплавок.
— Не мели чепуху, красавица, это необязательно… Лучше запомни, что скажу. Главная твоя задача — загарпунить Громякина. Намертво. Чтобы не ворохнулся. Это трудно, понимаю. Он человек ломаный, дурной. Даже говорить о нем как о человеке не совсем верно. Животное, чудовище. Но он нам нужен. Мы на него сделали ставку, вложили средства. И ты должна его приручить. С помощью подруги, разумеется. Справишься?
— Приручить Громякина — это как? В постель уложить, что ли?
— В постель — мало. Надо, чтобы кормился из твоих рук. Честно говоря, я была поражена.
