Ничего не ответив, Галка приблизилась к столу и выхватила документ из ее рук. Не попрощавшись, она выскочила за дверь. Там ждали девчонки, они что-то говорили, но она уже их совсем не слышала, бежала по коридорчикам театра к выходу. Тут же поехала за своими вещами на квартиру, увидела по окуркам в пепельнице, что Алексей здесь уже побывал. Не мешкая, покинула квартиру и заехала к Свете попрощаться. Но подружки дома не оказалось.
«Подожди, скоро должна прийти», – сказала баба Настя, наливая Галке чай. Времени до отправления поезда было не очень много, но она успела за чаепитием рассказать старушке, что уезжает насовсем, бросила учебу.
– Ну, а Алексей-то твой знает, что бросила учебу? Одобряет? Ты его тоже ведь бросаешь. Может, зря ты так делаешь.
Старушка пыталась вникнуть в Галкины проблемы, но откровения не получила и, домыслив что-то сама, вздохнула.
– Небось, женатый твой Лешка-то, тогда и не жалей его, ничего путного у вас с ним не выйдет, только время зря потеряешь. Да и на кой тебе быть артисткой, это же один разврат!
Старушка продолжала рассуждать по поводу морали, но пришла Света.
– У нас гости! А ты чего с вещами, снова ко мне пришла жить?
– Нет, я уезжаю домой, насовсем, бросила учебу.
– Как ты решилась на такое, а как же мечта? Что ты будешь делать в нашем поселке? Оставайся пока не поздно. Ты выбрасываешь коту под хвост все годы обучения!
Света волновалась и пыталась отговорить Галку, но все было бесполезно.
– Проводишь до поезда? Еще билет нужно приобрести…
– Поехали.
На вокзале они были за час до отправления поезда, легко купив билет, сели на скамейку и разговаривали. Галка так и не сказала Свете, что была беременна и сделала аборт. Все последние дни у Галки прошли в стремительном темпе, она совершала поступок за поступком, как будто кто-то невидимый координировал ее действия. И вот теперь она сидит на вокзале, возле своих вещей, как старуха у разбитого корыта. Мечтала стать богатой актрисой и счастливой женщиной, но ничего не приобрела, кроме печального опыта. Света о чем-то говорила, передавала просьбы и приветы своим родным, Галка старалась слушать подругу, но ловила себя на мысли, что ей нестерпимо хочется услышать голос Алексея.
«Посиди и подожди меня, я скоро», – сказала она Свете и выбежала из вокзала. Первый попавшийся по пути телефон не подавал признаков жизни, не было даже гудков, у второго аппарата была срезана трубка, в поисках исправного телефона, пометавшись по привокзальной площади, она в отчаянии свернула на прилегавшую к площади улицу. Наконец нашла работающий телефон, набрала номер. Длинные гудки показались вечностью. И тут на том конце провода сняли трубку. Едва переводя дыхание, она попросила пригласить к телефону Алексея. Его уставший голос раздался сразу, видимо, он находился неподалеку.
– Здравствуй, Алексей. Звоню, чтобы попрощаться, я уезжаю.
– Когда вернешься?
Значит, он не был еще на квартире, не знает, что она забрала вещи.
– Никогда. Я уезжаю навсегда.
На другом конце провода секундная пауза, а потом взрыв эмоций. Забыв про конспирацию, он кричал.
– Я одобряю, что ты бросила свое заведение, но зачем уезжать, мы же обговаривали варианты замены ему. Ты сейчас где?
– Звоню с телефона-автомата с какой-то привокзальной улицы.
– Когда твой поезд?
– Через пятнадцать минут.
– Но я не успею к тебе даже на машине скорой помощи!
– И не нужно. Прощай.
Положив трубку на рычаг, она вернулась к вокзалу. Света, взволнованная Галкиным отсутствием, сидела возле ее вещей, устремив взор на входную дверь и при ее появлении вскочила с места.
– Я уже думала, что ты опоздаешь к поезду. Может, передумаешь уезжать?
– Нет, не передумаю.
Едва успели занести в вагон вещи и обняться на прощанье, как поезд тронулся. Галка села на лавку и стала бездумно смотреть на мелькавшие за окном строения, деревья. В душе была пустота, к которой примешивалось сомнение в правильности сделанного шага. Разговор с Алексеем не прошел бесследно. За окном вагона скоро совсем стемнело, и, положив под голову сумку, свернувшись калачиком, она пыталась заснуть. В вагоне было тихо, пассажиры спали, колеса, громко стучавшие на стыках рельс, гулко отдавались в Галкиной голове, от окна дуло. Накрывшись пальто, она начала считать стук колес и незаметно уснула. По прибытию на станцию она пересела с поезда в теплушку и скоро была дома, свалившись как снег на голову, без предупреждения. Родные были рады ее возвращению, и Галкина душа стала оттаивать в кругу семьи.
