Я не знал, что ответить. Теперь, когда грузовик был далеко, меня покинула уверенность даже в том, что именно он стоял у дома Велье. Карл улыбнулся. Улыбнулся и я. И мы расхохотались, хотя, может быть, и некстати.
У Роже Шали меня встретила секретарь -- Мария Стюарт, как она себя назвала. Колоритная личность. Если бы Мария Стюарт -- королева, увидела женщину, носящую ее имя, то, думаю, до плахи дело бы не дошло... Ее голова удлиненной формы представляла собой, как бы поточнее сказать, наслоение одной головы на другую. Подбородок с маленькой родинкой, изящно очерченные губы, средних размеров рот и нос, раскосые лисьи глаза неопределенно-темного цвета, аккуратные ушки, но после лба, выше, шел все тот же нос, те же глаза и ушки, слегка скрытые волнистыми пепельными волосами, ниспадающими на плечи. То обилие косметики, которым она пользовалась,-- румяна, крем, накладные ресницы, яркая губная помада, тени -- при ее внешних данных мне показалось просто неприличным. К тому же это воздушное просвечивающееся платье, сквозь которое так ясно читалась ее фигура "мисс Вселенной"... У нее была отличная фигура. И голос -- томный и приятный.
-- Пожалуйста, всего две минуты -- и месье примет вас.
Мне недолго пришлось наслаждаться уютом небольшой гостиной и комфортом мягкой кожаной мебели. Мария Стюарт, сидевшая напротив за столом с двумя тумбами из светлого дерева, услышав по селектору тонкий голос шефа, тотчас пригласила меня пройти в кабинет.
И вот дверь за мной закрылась. В просторной комнате царил полумрак, окна были зашторены, вдоль стен стояли темные шкафы, и только в углу на столе, еще более громоздком, чем у секретаря, горела настольная лампа, освещая довольно тривиальное лицо, смотревшее на меня поверх очков с толстенными стеклами.
-- Прошу вас, прошу, -- скрипучим голосом, словно подстегивая меня, произнес Роже Шали. Но я не торопился, мои ноги ступали по мягкому ковру, и я с любопытством рассматривал тщедушного, низенького, высохшего человека, старше пятидесяти, тонувшего в огромном кресле и похожего на мелкого клерка, растратившего всю свою жизнь на переписывание бумажек.
-- Итак, -- нетерпеливо произнес Роже Шали, поглаживая хилой рукой по своим реденьким белесым волосам, -- ваше имя Морис де Санс... Что привело вас ко мне?
-- Все началось со звонка моего давнего приятеля Вильяма Скотта, он предложил мне проехаться за город...
Я поведал ему далеко не все, умолчав едва ли не о самом главном, о том, что происходило в замке, но именно это и интересовало Шали.
-- Итак, в замке вы не были... Или были?
-- Мы просто не рискнули... У моста мы стояли, наверное, с полчаса, или больше, пока не пошел дождь...
-- И потом увидели мотоциклистов и поспешно ретировались...
-- Да, именно так.
По-видимому, я не убедил его в своей откровенности.
-- Мсье де Санс. Вы сами пришли ко мне и поэтому правила игры устанавливаю я: или вы говорите со мной, как на исповеди у священника, или мы с вами расстаемся, -- твердо заявил детектив.
Думаю, вы понимаете, как трудно было мне решиться на рассказ о гильотине! Пауза затянулась...
-- Речь идет об "Адаме и Еве"? -- ошеломил меня своей догадливостью и осведомленностью Роже Шали.
-- Да.
Теперь держать паузу настал черед детектива. Он снял очки, достал из нагрудного кармана пиджака сверкающий белизной, с золотой ниткой, платок и принялся тщательно протирать стекла, затем поднял на меня подслеповатые глаза и подвел итог:
-- Это обойдется вам в 500 тысяч франков... И я найду для вас убийцу Анри и тех, кто охотится за вашу дочь...
Сумма была огромная, но торговаться не имело смысла...
-- Когда мне прислать счет?
-- Наличными! Половину в течение трех дней, половину после завершения дела.
25.
Последующие две недели прошли относительно спокойно. Хотя у палаты Патриции по-прежнему дежурил полицейский, я, ни на кого не надеясь, все дни был рядом с дочерью. Ночами меня сменял Карл, он пристроился в соседней палате. Я же уезжал домой.
Дважды или трижды я ночевал у Филидора. И, надо сказать, что, время проведенное со старым другом, укрепило мой пошатнувшийся было после всех потрясений дух. Казалось, среди ночи, на которую стала похожа моя жизнь, забрезжил рассвет, и я радовался избавлению от долгого сна.