Л а в р е н т и й П а л ы ч: Эээ… Потом прилягешь… приляжешь… Гимн помнишь?
А н д р ю х а: Плохо…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Хуевый из тебя гражданин! Поэл?! (Сел на корточки.) А че знаешь, братуха? Спой че-нить. Душевное типа.
А н д р ю х а: Ниче не знаю…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Давай не пизди, ептэ! Все равно че-то знаешь. Где служил, братуха?
А н д р ю х а: В… В…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: В-в-в где?! Расшифруй давай.
А н д р ю х а: Это ща Росгвардией называют…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Типа мент, штоле?! Мусор?!
А н д р ю х а: Можно и так… сказать…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Как удачно я зашел! Круто я попал на ти-ви, как гррица! (Потирает руками.) А я нигде не служил! Поэл?! (Ржет.) Типа плоскостопия у меня! Поэл?!
А н д р ю х а: И правильно, что не пошел… Таких как ты… такие как ты всю службу писюки драят… Поэл?!
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Я смотрю, у тебя типа в этом большой опыт есть? (Ржет.) Че ты раскис-то, ептэ? Спой че-нить. Веселее будет. (Резко изменился в лице, замахнулся.) Пой!
А н д р ю х а: Не хочу…
Л а в р е н т и й П а л ы ч (ударил его в плечо): Пой, ептэ!
А н д р ю х а: Ай-яяя! Я не знаю, че петь!
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Эээ… Че знаешь, то и пой, братуха. (Снова ударил.) Пой!
А н д р ю х а: Ай-яяя!
Вы смотрите на них.
У обоих в глазах – пусто. Ничего там нет.
Лаврентий Палыч – машина. Он готов идти на все, во все тяжкие. Он лишь выполняет свои запрограммированные действия.
Андрюха – так уж вышло, что он стал жертвой обстоятельств. На его месте мог бы быть любой. Он не был готов. И он сломлен.
Л а в р е н т и й П а л ы ч (трясет его): Пой!
А н д р ю х а: Короче… «Эти парни, которых… которых называют ВВ… Ведь не боги… такие, как ты… Эти парни… которым назначают рубеж… Выполняют задачи свои… Плачут матери… матери… прямо на… навзрыд…»
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Эээ… Давай и ты типа зареви еще!
А н д р ю х а (через силу): «Провожая своих сыновей… Ведь в стране… уже нету войны… А они… все живут… на войне…»
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Чет скучно с тобой, ептэ! Тоску тут нагнал.
А н д р ю х а: Я так не могу… не могу так больше стоять…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Дак ты расслабь булки-то! Вон как напрягся! По кайфу, штоле?! Ты расслабь – легче станет, братуха.
А н д р ю х а: Опыт?
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Хуепыт! Брательника твоего будить будем?! Сколь он выпил-то?
А н д р ю х а: Как все…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Эээ… Как все – че это значит ваще?
А н д р ю х а: Много…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: А если мы кое-че исполним? (Встал на кровать, ногу поставил на грудь Вале.) Вставай, братуха! Или я сам на тебя встану.
А н д р ю х а: Ты же раздавишь его! Харе!
Л а в р е н т и й П а л ы ч (встает на Валю): Подъем, братуха! Просыпайся!
А н д р ю х а: Слезь с него! Раздавишь! Раздавишь же! Успокойся, ебаное-все!
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Встааавааай! (Сел задницей ему на лицо.) Как оно там? Чуешь чем пахнет?
А н д р ю х а: Хватит! Он это… он задохнется же! Харе! Не надо!
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Кто из вас Валентин?
А н д р ю х а: Не знаю! Он хоть живой вообще?
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Где, братуха, Валентин? Ответишь – слезу. Зуб даю.
А н д р ю х а: Да не знаю я ничеее! Неее знаааююю!
Л а в р е н т и й П а л ы ч (елозит): Точно?
А н д р ю х а: Хуечно…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Жопу ставишь, что не знаешь? Хотя…
А н д р ю х а: Да слезь уже!
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Тоска! (Слез, сел на кровати.) И че мне с вами делать?!
А н д р ю х а: Знаешь че?
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Че?
А н д р ю х а: А пойди-ка ты на хуй, братуха… Прям от души – на хуй…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Типа на хуй, говоришь?
А н д р ю х а: На толстый… длинный… скользкий хуй… На нигерский спидозный хуй! (Харкнул в него.) Ай-яяя!
Л а в р е н т и й П а л ы ч (отскочил): Эээ… Че, яйца выросли, солдатик?! (Вытирается.) Заебись! Где здесь ножницы, ептэ? Где ножницы, говорю?! Где колющие-режущие в доме?! Где?!
Вы слышите краем уха, что в другой комнате кто-то тихо разговаривает.
Андрюха и Лаврентий Палыч это тоже слышат.
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Эээ… (Подошел, дернул за ручку – закрыто.) Ты кто там есть? (Андрюхе.) Кто там?
А н д р ю х а: Не… не знаю…
Л а в р е н т и й П а л ы ч (глубоко вдохнул): Чую запах женщины! Два мужика. Одна баба. Все сходится. (В щель двери.) Красавица, отопри калиточку. Хочу взглянуть на тебя!
А н д р ю х а: Да нету там никого… нету…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: А че тогда типа дверь закрыта?
А н д р ю х а: Не знаю… просто так…
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Завали! (Ласково, в дверь.) Открой калиточку, красавица. А то хуже будет. Я типа серый волк, типа в поросятах знаю толк. Красавица, я слышу тебя жеж. Я чувствую твои феромоны! Открой, не глупи. (Стучит.) Слышь?!
О н а: Пошел на хуй, долбоящер!
Л а в р е н т и й П а л ы ч: Эээ… Я жеж типа по-хорошему с тобой хочу, красавица. А ты меня оскорбляешь, обзываешь. Нехорошо… Нехорошо… Этот вон тоже… (Андрюхе.) Кстати, как тебя там?
А н д р ю х а: Я это… Андрюхой я… звать меня Андрюхой…
