Мила была настроено серьезно, но невольно улыбалась, наблюдая за всеми. Окунули младенца 3 раза, он выпучил глазенки, но только пискнул и сразу затих. Потом поставили прямо в эту емкость девочку лет 7-ми, а она вдруг заорала от страха и, пока ее поливали, верещала все громче. И тут ее крик подхватили дети помладше. А взрослые стали сдержанно ржать. А некоторые громко. Звуки дружного детского ора усиливались акустикой церковных стен, хоть уши затыкай. И только священник сохранял полную невозмутимость.
Мила купила в церковной лавке специальную льняную рубашку, одела тапочки на голые ноги. Но батюшка взрослых не стал окунать, только наклонил голову девушки и полил три раза на волосы. Да, водичка была очень даже холодная! Но Мила почему-то не испугалась. У нее было беспричинно хорошее настроение.
Многоголосый детский крик так и стоял до конца обряда. Мила подивилась крепости нервов священника, который вел Таинство, будто ничего не происходило.
Дома сфотографировала себя с крестиком на груди и отправила Роману: "Я покрестилась". Он быстро отреагировал, позвонил.
— Краса моя, на днях приеду. — голос мужчины был усталый. — А ты некрещенная была, значит?
— Некрещенная, — вздохнула девушка.
— И что вдруг решила?
— Так. Решила. И если ты не передумал жениться на мне, то я хочу венчание. В церкви.
— Ох ты! А как же твой гражданский брак и типа "надо узнать друг друга получше"? — усмехнулся в трубку Роман.
— Некогда узнавать, сын скоро родится.
— Что?! Уже сказали, что мальчик?! — воскликнул Рома.
— Нет, никто ничего не сказал, — спокойно возразила Мила, — Просто я знаю, что это он.
— Ох, королева… Как хочу тебя… и видеть, и не только. Тебе же еще можно сексом заниматься, а? Я не буду на голодном пайке, мм? — с хрипотцой в голосе тихо произнес ее мужчина
Мила судорожно вздохнула:
— Приезжай скорей, я тебя жду. — и шепнула: — И тоже тебя очень хочу…
Закончив разговор, она достала из кармашка сумочки листочек, развернула его и, встав возле окна, зашептала, будто обращаясь к темному небу:
"
Утром в среду Олеся отправила Володе смс, что будет только к четвертой паре. Она так и не сказала ему про съемку, решив все выложить по факту.
В студии, когда она пришла, уже был Никита и девушка-визажист. Фотограф с помощниками ставили свет и что-то там делали с задниками. Визажист сразу вцепилась в Олесю:
— О, какое выигрышное лицо, хоть что рисуй! И веки крупные, удобно красить. — она усадила девушку на высокий стул, а сама, стоя, стала наносить Олесе на лицо крем, потом тон.
Подошли еще две модели, совсем юные очень худенькие девушки, следом подъехали еще одна визажистка и два стилиста. Работа закипела — кого красили, кому волосы укладывали. Распахнулась дверь студии, и въехала целая вешалка с кипенными свадебными платьями, каждое из которых было упрятано с прозрачный футляр.
Следом вошла шумная женщина лет 45-ти — хозяйка свадебного салона и главная заказчица рекламных съемок. Она прошлась возле девочек, которых готовили к фотосессии. Остановилась возле тоненькой блондинки.
— Девчонка-то красивая, но сильно худая. Где я на такую плоскую платье возьму? — Она повернулась к вешалке, — у меня только одно на 40-й размер.
Оглядев вторую модель, яркую брюнетку, хмыкнула:
— Ну, тут хоть какая-то грудь есть.
И подошла к Олесе:
— Во! Есть же модели с нормальными формами. Какой у тебя? Троечка? — она кивнула на грудь девушки. Олеся покраснела и тихо сказала "да", скосив глаза на невозмутимого Никиту, который спокойно восседал в кресле рядом. Парень ей подмигнул, мол, я же говорил, ты подойдешь!
А заказчица продолжала, оглядывая Олесю:
— Отличная фигура, большую часть платьев снимем с тобой.
После девушек-моделей мастера визажа и прически взялись за Никиту — ему тоже наложили грим, пригладили и прижали густые волосы к голове.
Олеся выпучив глаза наблюдала, как худенькие модели спокойно раздевались при всех до белья и с помощью заказчицы и ее работников одевали свадебные платья. Никита тоже разделся до трусов и, будто так и надо, не обращая внимания на посторонних и девушек, стал надевать белую рубашку, натягивать брюки, которые ему принесли.
К Олесе подошла помощница с платьем и выжидательно посмотрела. Девушка смутилась:
— А можно где-то в стороне переодеться? — негромко спросила она у женщины. Та повела плечами, хмыкнула и кивнула Олесе в угол студии, где была небольшая ниша. Девушка скрылась в нише, быстренько стянула с себя одежду, кинула ее на стул и стала аккуратно натягивать на себя платье-футляр. Оно было простым по крою, но почти все обшито стеклярусом. Тяжелое. Помощница застегнула сзади молнию.
Фотограф уже снимал первую худенькую модель в длинном платье в греческом стиле с ниспадающими складками шелка.