– Нужно не допустить возбуждения уголовного дела. Вот если он просто пропадет без вести – это уже совершенно другое положение вещей. – Малахов снял пиджак и, повесив его в шкаф, ослабил галстук, стараясь скрыть охватившее его вдруг волнение. – Мы знаем, он вернулся мстить. Поэтому будет благоразумней вам сегодня не ехать домой, а временно поселиться у сестры. На вашей квартире я намерен устроить ему засаду. Среди сотрудников распустить слух о том, что вы больны и находитесь дома.
– Думаешь, сработает? – оживился Бобров.
– Не думаю, а уверен, – сказал Малахов. – Но я не исключаю вероятности наблюдения за вашим домом, поэтому сначала придется туда демонстративно приехать, а потом незаметно исчезнуть.
– В багажнике машины? – насторожился Бобер.
– Другого выхода я не вижу, – пожал плечами Малахов. – Временный дискомфорт в багажнике лучше вечного в гробу.
– Я согласен, – немного подумав, кивнул головой Александр Михайлович. – Главное, чтобы по дороге не было никаких фокусов.
– Исключено, – категорично заявил Малахов. – Филиппов не будет пытаться напасть в пути следования. Во-первых, охрана, во-вторых, он намерен сначала побеседовать с вами.
Утро было пасмурным. По небу неслись набухшие свинцовые тучи, но дождя не было. Ветер гремел пустыми пивными банками, поднимал в воздух мусор и пыль, заставляя прищуриваться и отворачиваться. Постоянно меняя свое направление, он вынуждал Антона крутиться на месте, поворачиваясь к нему спиной. Уже прошло двадцать минут с того момента, как он подъехал на своей машине к воротам городского кладбища, а Горяинова все еще не было. Антон начал уже волноваться и вынул из кармана сотовый, когда наконец из остановившегося маршрутного такси вышел Петр Викторович.
– Опаздываете. – Антон пожал руку, протянутую для приветствия. – Что-нибудь случилось?
– Неужели что-то может быть хуже того, что уже произошло? – Горяинов грустно посмотрел на Антона и протянул ему ключи: – Это от квартиры Пешехоновой. Они посоветовали мне сказать, будто я нашел их в столе Геннадия.
До могилы Навродского дошли молча.
Надгробие еще не было установлено. Над свежим холмом, заваленным уже увядшими цветами, возвышался деревянный крест.
Антон, задумчиво постояв, поправил на прислоненных к нему венках ленты и вздохнул:
– Никогда не думал, что такое может произойти. – Он повернулся в сторону Горяинова: – Народу много было?
– Не так чтобы очень, – пожал тот плечами, – но были. Из управления приезжали.
– Жена была?
– Оксана хоть и в разводе, тяжело пережила, – сокрушенно вздохнул Петр Викторович.
– Надо будет как-нибудь ее навестить, – обращаясь к самому себе, проговорил Антон.
Неподалеку двое землекопов сноровисто работали лопатами. Закурив, Филиппов некоторое время задумчиво наблюдал, как летят, рассыпаясь, куски глины.
– Пора, – тронул его за рукав Горяинов.
– Сегодня при встрече уже вы должны ставить условия, – заговорил Антон, когда они вышли на центральную аллею, делящую кладбище пополам. – Старайтесь выглядеть уверенно. Они должны понять, терять вам нечего и вы готовы идти на любые жертвы ради внука. Я поошиваюсь вокруг дома и обязательно попадусь им на глаза уже в половине двенадцатого ночи. Убедите их, если они не отдадут Костю, то ваша дочь и зять, ожидающие звонка от вас в разных концах города, без десяти двенадцать позвонят на мой мобильник и предупредят о засаде.
– Думаешь, сработает?
– Думаю, да. Смысла удерживать ребенка после того, как они увидят меня вблизи дома, я не вижу. А рисковать тем, что я, узнав о засаде, слиняю, никто не захочет.
– Я боюсь за Костю, – едва слышно вздохнул Горяинов.
– Они же понимают, что, случись с ним неприятности, это развяжет руки вам, дочери, жене, зятю, которые также знают, кто организовал похищение. Вернув вам ребенка, они будут считать вас соучастником моего убийства и поэтому уверены в вашем молчании.
Горяинов вскинул на Антона испуганный взгляд и остановился:
– Давай сообщим в милицию!
– Поздно, – Антон шмыгнул носом и посмотрел вверх, на несущиеся по небу облака. – Я не могу понять логики в их требованиях. Раз они дали ключи, значит, засада будет в квартире. Почему бы не нейтрализовать меня в подъезде?
– В подъезде легко убить человека и скрыться, а не взять живым для дальнейшего разговора, – отведя взгляд в сторону, высказал свое предположение Петр Викторович. – Они хотят быть полностью уверенными, что ты последний человек, информированный об их делах.
– Возможно, но неубедительно. Мне кажется, здесь более тонкая игра. Поэтому, – Антон посмотрел на часы, – я хочу ехать на место уже сейчас.
Они уже дошли до калитки, за которой начиналась улица.
Филиппов, остановившись, обернулся назад:
– Закончим со всем этим делом, памятник ему отгрохаем.
– Ну, как там наш дед? – оживился Малахов при виде подошедшего к столу Волынкина, указывая ему на место рядом с собой.
– Все на мази, – ища взглядом официанта, криво усмехнулся тот.
– Сядь и рассказывай, – сгорая от нетерпения, Андрей Николаевич дернул его за рукав пиджака. – Успеешь еще пожрать.
