Антон подбежал к девушке, которая безуспешно пыталась выбраться из бассейна, цепляясь за его кафельные берега, при этом из-за попавшей в легкие воды ее рыдания напоминали вскрики человека, которого хлещут плетью. Схватив это перепуганное существо за локоть, он помог ей.
– Ты что здесь делаешь?
Вместо ответа девушка вдруг рухнула ему под ноги и, уцепившись за брюки, запричитала:
– Не убивайте… Я молчать буду…
Антон поморщился и вновь поставил ее на ноги.
– Одевайся быстрее и иди за мной.
Часто закивав головой, она бросилась к лежакам, на которых была одежда.
Дождавшись, когда она натянет на себя юбку и блузку, он указал на дверь, откуда появился несколько минут назад. Расширенными от ужаса глазами она посмотрела на пистолет, который он держал в руке, и нерешительно пошла вперед.
Увидев лежащего на полу в луже крови Пасесеева, вновь остановилась. Антон легонько подтолкнул ее в спину.
– В доме есть еще кто-нибудь? – спросил он шепотом, когда они миновали труп.
– Нет. – Она всхлипнула и, втянув голову в плечи, посмотрела на него взглядом, полным отчаяния. – Вы меня тоже убьете?
– Успокойся. – Он для пущей убедительности убрал пистолет за пояс. – Я людей не трогаю.
Было неясно, дошел ли до девушки смысл сказанного им, но она почти успокоилась.
Уже отойдя от дома на приличное расстояние, Антон остановился.
– Ты откуда здесь взялась?
– Я работаю у Александра Михайловича горничной.
– Черт побери! – вырвалось у Антона. Он думал, что это обычная проститутка, которую парни приволокли, чтобы веселее провести время. Жрицы любви в подобных ситуациях предпочитают держать язык за зубами. С горничной дела обстоят сложнее. Она должна завтра выйти на работу.
– Я никому ничего не скажу, – в очередной раз всхлипнула она.
– Как тебя зовут?
– Даша.
– Где живешь?
– Здесь недалеко.
– С кем? – продолжал засыпать ее вопросами Антон.
– Одна. – Она икнула. – Я студентка, учусь в медицинском. В этом районе снимаю комнату.
– Пошли к тебе, – неожиданно принял решение Антон.
Даша жила в небольшом трехэтажном доме дореволюционной постройки. Первые два этажа были кирпичными, а верхний представлял собой деревянную надстройку. Поднявшись по скрипучим деревянным ступенькам, они оказались в едва освещенном, пропахшем кошками и керосином коридоре.
– Соседи примусом пользуются, – объяснила она уже забытый Антоном запах и, достав из кармашка юбки ключ, открыла давно не крашенную, обшарпанную дверь. Даша жила в небольшой каморке, разделенной пополам перегородкой из фанеры. По тому, что в первой половине стояла небольшая электроплита, кухонная утварь и стол, Антон понял, что эту часть используют в двух качествах – прихожей и кухни.
Пройдя за перегородку, Антон оказался в таком же по величине помещении, что и первое.
Старенький диван, письменный стол, два стула и несколько книжных полок с медицинской литературой. В углу, на табуретке, стоял небольшой телевизор. Несмотря на ветхость предметов, здесь было чисто и уютно. На стене висело несколько фотографий в рамках.
Он уселся на диван и посмотрел на переминающуюся в дверях девушку:
– И сколько ты за это платишь?
– Совсем немного. – Почему-то Даша покраснела. – Чтобы снять нормальное жилье, нужно много времени работать, тогда с учебой будут проблемы.
– А Бобров недостаточно платит? – удивился Антон.
Девушка грустно улыбнулась и неопределенно пожала плечами:
– За ту работу, на которую я согласилась, он считает, что достаточно, а оплата у него зависит от круга обязанностей, некоторые из них меня не устраивают.
– Понятно, – усмехнулся Антон, догадавшись, что она имеет в виду. – Значит, так. Сегодняшнего вечера для тебя не было, и в бассейне ты не купалась. Завтра идешь на работу как ни в чем не бывало. Все видишь впервые и звонишь Боброву. Поняла?
Дождавшись, когда Даша кивнет головой, продолжил:
– В милицию не звони, это проблемы Бобра. По всей видимости, он этого тоже делать не будет, а постарается спрятать трупы. Эти люди сами преступники во главе с ним, – пояснил он, увидев в ее глазах удивление. – Тебе, сразу после звонка, тоже придется исчезнуть.
– Почему? – удивилась Даша.
– Понимаешь. – Антон поднялся. – Ему не очень на руку, если о побоище в его доме станет известно. Он знает, где ты живешь и учишься?
– Конечно. – Она, кивнув головой, испуганно посмотрела на Антона. – Что мне теперь делать?
– Поступим следующим образом, – на секунду задумавшись, решительно заговорил он. – Как позвонишь Боброву, исчезаешь на неделю, куда угодно, домой к родителям, в больницу, к подруге.
– Почему на неделю? – удивилась она.
– Ну, во-первых, тебе учиться надо, а во-вторых, – он хищно улыбнулся, – я думаю, это максимальный срок, который он еще будет представлять опасность.
Проснувшийся Малахов, не открывая глаз, нащупал под одеялом руку Натальи, затем, осторожно проведя по ней до локтя ладонью, перебрался на животик и медленно повел вверх. Добравшись до упругих полушарий груди, он несколько раз их сжал и начал ласкать сосок.
Со стоном выгнувшись, она потянулась. Его ладонь вновь стала опускаться вниз, пальцы ощутили шелковистые завитки волос на лобке.
