Ночью Лине приснилась мать. Будто она совсем старенькая и больная. И лежит она, будто, на льду, на речке, где зимой всегда каток устраивают. Силится мать подняться на ноги, а лед скользкий-прескользкий. Ноги скользят и подворачиваются. Вот мать приподнимется, вроде, привстанет, а ноги - в разные стороны. И она опять падает. А кругом люди на коньках и санках катаются, и мимо пролетают. Мать плачет, к людям тянется, просит, чтобы помогли встать, а никто не слышит. А сама Лина на берегу в сугробе застряла. Хочется ей к матери побежать, чтобы помочь подняться, но никак Лина не может из сугроба выбраться. Крутится, барахтается, но только еще глубже в сугроб проваливается. И чувствует, как из сугроба пробирается холод. Сначала к ногам, потом по телу, и уже к самой груди подступил - все, замерзает уже окончательно. Да только плевать Лине на то, что замерзает. Она от матери глаз оторвать не может, видит, как та мучается на льду: подняться не может и кричит Лине, обливаясь слезами: "Доченька, помоги подняться! Я тебе конфетку из "волшебного" кармана дам, только помоги!" "Мама! - отчаянно кричит Лина, - Мамочка-а-а!!! Подожди-и-и! Я сейчас! Мама-а!"...
Тут она и проснулась. Ольга Николаевна тоже проснулась. Встала и включила свет.
-Ты на другой бок повернись, Лина, - посоветовала она. Потом спросила:
-Свет оставлять или выключить?
-Мне все равно! - отозвалась Лина, отвернулась к стенке и беззвучно заплакала.
Ольга Николаевна посидела на своей кровати, потом поднялась, подошла к столу и налила из графина воды в стакан. Принесла девочке:
-Попей водички! Легче станет.
-Отстаньте! - огрызнулась Лина и стала реветь не таясь.
Ольга Николаевна молча подала Лине полотенце. Постояла еще немного со стаканом в руке, потом опять протянула:
-Все-таки выпей воды! - сказала. - А то истерика будет. И успокойся, пожалуйста! Я обещаю тебе, что мы с Федором Петровичем все уладим. Он же районный прокурор, а не какой-нибудь там директор школы.
Лина приняла из рук учительницы стакан, отпила несколько глотков и, действительно, успокоилась. Потом выбралась из постели и отнесла на стол стакан.
-Вы на самом деле нам поможете? - спросила у Ольги Николаевны, вернувшись к кровати.
-Непременно! - уверенно ответила учительница. - Предпримем все меры, чтобы и решение суда обжаловали, и вас из семьи никуда не увезли. Тем более, что у вас, оказывается, имеется отец, которого никто от родительских прав и обязанностей не освобождал. Завтра же его начнут искать, и разбираться с ним. А на это уйдет не один день. И это хорошо, потому что сейчас очень важно выиграть время.
-И что же, в понедельник мне не надо будет идти в ментовку?
-Нет, надо! - сказала Ольга Николаевна. - Очень даже надо. И бояться ментовки тебе сейчас не нужно. К тому же, инспекция по делам несовершеннолетних - это далеко не то, что представляет собой настоящая милиция. Да и никто не будет тебя держать в детской комнате. Тебя отведут в детприемник, о котором говорил Федор Петрович. К понедельнику он подготовит на этот счет прокурорское предписание. Так что здесь все у нас будет в ажуре. Нам сейчас главное - успеть с кассацией. Так что, не волнуйся, пожалуйста! Ложись и спи! Отдыхай, пока есть возможность.
Ольга Николаевна выключила свет и прошла к своей постели. Сон у неё, конечно, пропал окончательно. Однако нужно было хотя бы делать вид, что спишь, чтоб не тревожить понапрасну ребенка. Но и ребенок, по всему видать, не в состоянии был успокоиться. Вон, как вертится с боку на бок: вся кровать ходуном ходит. Видать, родные приснились девчонке, вот и убивается. Ох, как ей сейчас должно быть муторно! Не приведи господь! Тоска, обида и страх перед неизвестным будущим - это не самые лучшие попутчики на пути к самостоятельности. А тут еще и мрачные воспоминания, небось, камнем давят. Кстати, очень важно было бы знать, что у неё там с этим Лыгаревым произошло? Что-то плохо верится в ту версию, что она сама напросилась в постель к этому отвратительному бугаю. Никак не похожа девчонка на дешевую профурсетку. Спросить, что ли, её? Все равно ведь не спит.
-Лина, - всколыхнул мрачную тишину голос учительницы, - ты же все равно сейчас не спишь. Расскажи, пожалуйста, как это у тебя вышло... ну, каким образом ты с этим...
-Да уж так прямо и спросите, как я с этим козлом трахалась, - зло выкрикнула Лина. - Не буду я ничего рассказывать! И вообще, чего вы ко мне пристали? Расскажи да расскажи! Чего в душу-то лезть? Мое это дело! И никого это не касается.
Добавив к этому еще пару непечатных ругательств, Лина поглубже втиснулась в постель и натянула на голову одеяло.
