— Когда мы говорили с Мартином на похоронах, — сказала Анна, — он не сказал мне, в какой больнице лежит его жена. — Она замолчала и попыталась успокоиться. Дыши ровно, вспомнила она уроки Грега. — Мне хочется закричать. Но я постараюсь сдержаться. Извини, я могу показаться циничной, но нам надо сохранять хладнокровие, чтобы разобраться во всем этом. Анна Данелиус мертва. Ханс Карлстен тоже. Как это могло произойти? — Она стала по очереди сгибать пальцы на здоровой руке. — Может, они умерли естественной смертью? Ханс — в своей постели. Анна — в больнице. Это были старые больные люди. Никто не усмотрел в их смерти ничего странного. Если забыть о разговоре в «Гребне Клеопатры», никакого криминала не произошло. — Анне хотелось завыть, но она держала себя в руках. — Существует еще такой вариант: один из них умер своей смертью, а другого убили, возможно, супруг или супруга. Или обоих убили их дражайшие половины. Эльса вполне могла убить мужа. Мартин мог убить жену. Я не знаю как, но Эльса вполне способна была задушить Ханса подушкой или подмешать ему в пиво снотворное. А Мартин мог сам отключить аппарат искусственного дыхания. Мои предположения звучат ужасно, но они вполне правдоподобны. Четвертый вариант: за обоими убийствами стоит Эльса Карлстен. Она превратилась из слабого и униженного создания в сильную и решительную женщину. Не исключено, что она все время нас обманывала. С мужем все получилось как нельзя лучше, и это подвигло ее на то, чтобы помочь старому другу. А вот Мартин Данелиус вряд ли причастен к смерти Ханса Карлстена. Ты как думаешь?
Мари невидящим взглядом смотрела прямо перед собой.
— Согласна, все варианты возможны. И я надеюсь, что один из них верный, потому что в противном случае убийца — один из нас.
Роковые слова были произнесены и теперь извивались на полу, как ядовитые змеи. Анна заметила, как блестят светлые волосы подруги. «Красивый крест, — подумала она, — наверное, Мари купила его в Ирландии».
Она погладила Мари по щеке.
— Мари, — прошептала она.
Этого было достаточно, чтобы Мари съежилась и зарыдала. Сначала тихо, потом все громче и отчаяннее. Всхлипы перешли в стоны. Анна достала два стакана и бутылку виски, которую оставил ей отец. Он сказал, что никогда не сумеет достойно отблагодарить ее за то, что она для него сделала, и хочет хоть как-то выразить свою признательность. Она налила виски в стаканы и подала один Мари.
— Возьми. Я знаю, ты не любишь виски, но сейчас тебе необходимо выпить.
Мари одним глотком опустошила стакан. Анна тоже. Рука заболела еще сильнее, и она с трудом подавила стон.
— Что же нам теперь делать, Анна? — в истерике спросила Мари.
— Будем исходить из того, что обе смерти были естественными. Я поговорю с Эльсой и Мартином Данелиусом. Скажу, что мы настаиваем на этой точке зрения, и пусть они сами решают, как поступить с гонораром. Может быть, Эльса согласится оставить нам деньги за молчание. Она же просила нас убить ее мужа.
— Она сейчас дома?
Анна встала, подошла к двери и открыла ее.
Дом напротив казался безлюдным, но в одном из окон горел свет. Начался дождь, противный дождь со снегом, который скрадывал контуры домов и деревьев и образовывал на тротуарах отвратительную жижу. Она вернулась на кухню.
— У нее горит свет. Наверное, она дома. Но я сейчас не в состоянии с ней разговаривать.
— Нет, не уходи. Не оставляй меня одну. Пожалуйста!
Мари поднялась со стула, подошла к Анне и прижалась к ней всем телом. Та устало уронила голову Мари на плечо. Она чувствовала, как грудь Мари прикасается к ее телу и думала о том, что им не хватает только Фредерика. Все было бы гораздо проще. Она заволновалась.
— Где сейчас Фредерик?
— Не знаю. — Мари ослабила объятие и посмотрела на нее опухшими от слез глазами. — Он рассказал мне все это и повесил трубку. Я перезвонила ему, но он не ответил. А потом я побежала к тебе.
— Он не говорил, что собирается делать, куда пойти? Постарайся вспомнить. Мне кажется, это очень важно.
Мари попыталась сосредоточиться.
— Он говорил о Мартине Данелиусе… об убийстве… о том, что у нас проблемы. Кажется, что-то о Миранде. Не знаю. По-моему, он пробормотал: «Придется сделать выбор, больше нет сил. Никаких иллюзий» — сказал он твердо. Именно так. «Никаких иллюзий!»
Анна была уже в прихожей.
— Мы должны найти Фредерика, — сказала она. — Думаю, ты лучше меня знаешь, где его искать.
Мутные глаза. Мокрые губы. Ядовитые змеи. Мох, почва, кора… Слова старика. Спасибо за то, что вы сделали. Спасибо, что вы помогли Анне перейти на другую сторону. Теперь она свободна. И я свободен. Не могу выразить, как я вам благодарен. Я буду признателен вам до самой смерти.
До самой смерти.
Вопросы. Она мертва. Умерла пару дней назад. Удивление на лице старика: «Вы не знали? Я не верил, что вы согласитесь. Я так счастлив. Гонорар. Конечно. Горе. Конечно. Смерть окончательна и бесповоротна. Как и горе. Но не страдание. Страдание длится бесконечно. Вы положили конец ее страданиям».
Страх.
