В остальном он был нем, слеп и глух, и верность его могла выдержать любое испытание.
Теперь, познакомившись, хотя поверхностно, и с господами и с их слугами, перейдем к жилищу каждого из них.
Шосс проживал на улице Еру, не далеко от Бансиона. Занимал две небольшие комнаты, опрятно убранные, которые ему сдавала хозяйка отеля, еще не старая и пока очень красивая, напрасно обращавшая на него внимание. Остатки былой роскоши и скромная техническая начинка. Кое-где виднелись на стеках этого скромного обиталища и роскошь, например шпага, богато отделанная и, несомненно, принадлежавшая еще той эпохе, один эфес, украшенный драгоценными камнями, должен стоить баснословных средств.
Эта шпага долгое время составляла предмет желаний Басс. Она готова была отдать десять лет жизни за право владеть ею.
Однажды, готовясь к свиданию с какой-то герцогиней, она попыталась одолжить шпагу у Шосса, который молча вывернул все карманы, протянул персональный коммуникатор и собрал все, что было у него ценного. Предложил всё Басс. Что же касается шпаги, сказал он, она прикована к стене и покинет её только в том случае, если владелец её покинет это жилище. Кроме шпаги, внимание привлекал ещё и портрет знатного вельможи, одетого с чрезвычайным изяществом и с орденом на груди.
Портрет имел сходство с владельцем, некоторые общие черты, указывавшие на то, что этот знатный вельможа, кавалер имперских орденов, был его предком.
И в довершение всего этого, кофр ювелирной работы, украшенный тем же гербом, что шпага и портрет. Красовался на выступе раритетного подобия камину, своим утонченным изяществом резко отличаясь от всего технического.
Ключ-карту от этого кофра Шосс всегда носил при себе. Однажды он открыл его в присутствии Басс, и та смогла убедиться, что кофр содержит только письма с бумагами и карты памяти, надо полагать, любовную переписку или семейный архив.
Басс занимала большой и на вид роскошный номер. Каждый раз, проходя с кем-нибудь из приятелей мимо своих панорамных окон, у одного из которых часто стояла Роберта в мужском парадном обличии, Басс поднимала голову и, указывая рукой вверх, говорила: «Вот моя обитель».
Однако застать её дома никогда не удавалось, никогда и никого она не приглашала подняться и никто не мог составить себе представление, какие действительные богатства кроются за этой роскошью фасада.
Что касается Росс, то она жила в крохотных апартаментах, состоявших из гостиной, столовой и спальни. Спальня, как и все остальные комнаты расположенная в первом этаже, выходила окном в маленький тенистый и свежий садик, разбитый кем-то прямо на гравиплатформе, густая зелень которого делала его недоступным для любопытных глаз.
Как устроился Дартин, нам уже известно, и мы успели познакомиться с его биотехносом Пращем.
Грегорианец, по природе своей, был очень любопытен, как, впрочем, и большинство людей, владеющих даром интриги. Напрягал свои силы, чтобы узнать, кто же на самом деле были Шосс, Басс и Росс. Ибо под прозвищами все они скрывали свои дворянские имена, и в частности, Шосс, в котором за целую милю можно было угадать настоящего вельможу. Парень обратился к Басс, надеясь получить сведения о Шоссе, и к Росс, чтобы узнать, кто такая Басс.
Басс, к сожалению, о своем молчаливом товарище знала лишь то, что было известно по слухам. Говорили, что он пережил горе, причиной которого являлась любовь, и что чья-то подлая измена якобы отравила жизнь этого достойного человека. Но об обстоятельствах этой измены никто ничего не знал.
Что касается Басс, то, за исключением её настоящего имени, которое, так же как и имена обоих его товарищей, было известно лишь одному Лау Вельеру, о её жизни нетрудно было все узнать. Маскируясь под тщеславного и болтливого мужа, он весь был виден насквозь, как кристалл. И лишь поверив всему тому похвальному, что он сам говорил о себе, можно было впасть в заблуждение на его счет. Как к мужчине.
Зато Росс в маскировке, хотя и могло показаться, что у неё нет никаких секретов, была вся окутана таинственностью. Скупо отвечая на вопросы, касавшиеся других, она тщательно обходила все относившиеся к ней самой. Однажды, когда после долгих расспросов Дартин узнал от Росс о тех слухах, которые гласили, будто их общая подруга Басс добилась победы над какой-то герцогиней. Парень попытался проникнуть в тайну любовных приключений своей собеседницы. Обращаясь, естественно подыгрывая, как к мужчине.
– Ну а вы, любезный друг мой, – сказал он, – вы, так прекрасно рассказывающий о чужих связях с баронессами, графинями и герцогинями, а вы-то сами?..
– Простите, – прервал его Росс. – Я говорю об этих вещах только потому, что Басс сам болтает, и потому, что он при мне громогласно рассказывал эти забавные истории. Но поверьте, любезный господин Лау Дартин, что, если б они стали мне известны из другого источника или если б он поверил мне их как тайну, не могло бы быть скромнее меня.
