– Правда? – Вот это новость, она мою личность делит на части.
Грей, да она тебя уже на молекулы разобрала, пока ты в ней безуспешно копался!
И она сказала, что любит меня, на эти слова я не могу не отреагировать, я не устану их слушать от нее. Я улыбнулся ей в ответ.
– Что это? – спрашивает она, показывая мне анальную пробку.
– Мисс Стил, меня восхищает ваша неизменная жажда информации. Это анальная пробка.
– О-о… – произнесла она в удивлении, и начала ее рассматривать.
– Куплена для тебя. – добавил я. Такие вещи должны быть индивидуальными.
– Для меня? – Она шокировано посмотрела на меня.
Я медленно киваю, не сводя с нее глаз.
Грей, тормози! Не пугай ее, а то она подумает, что ты настоящий псих и убежит с воплями отсюда.
– Ты покупаешь новые… э-э… игрушки… для каждой сабы?
– Некоторые – да. – Это должно быть очевидно.
– Затычки для попы?
– Да.
Она еще раз взглянула на нее и положила обратно в ящик.
– А это?
– Анальные бусы, – сказал я, пытаясь понять ее реакцию. Я понимаю, что ее напрягает разговор об анальном сексе, но я должен ей дать понять, что я это делаю очень осторожно. Я был бы счастлив, если бы она позволила мне это продемонстрировать. Я бы с удовольствием ей показал бы насколько это приятно, но для этого, сначала, мне нужно заслужить ее доверие. – От них получается впечатляющий эффект, если их вытаскивать посреди оргазма, – добавляю я.
– Это для меня? – прошептала она.
– Для тебя, – отвечаю я.
– Значит, это попочный ящик?
– Можешь назвать его так, – я не смог сдержать усмешки. Она всегда так интересно играла со словами.
Она быстро задвинула ящик. Не очень хорошая реакция.
– Тебе не нравится попочный ящик? – спросил я невинным тоном.
– Скажем так, что это не входит в первую десятку в списке моих заветных желаний на Рождество. – бормочет она, пытаясь показать, что она не в шоке. Затем она нерешительно выдвигает второй ящик.
– Здесь хранится коллекция вибраторов. – спокойно сказал я. Вибратор – это отличный инструмент для того, чтобы сделать оргазм более интенсивным, но далеко не креативный, на мой взгляд.
Она тут же задвинула ящик.
– А что в следующем? – прошептала она, побледнев от смущения.
Какая упертая, я поражен! Несмотря на то, что ей неудобно об этом спрашивать, она все равно задает вопросы!
– Тут кое-что более интересное, – я решил ее немного подразнить. Интересно насколько хватит ее выдержки и как она отреагирует на зажимы?
Она пронзительно смотрит мне в глаза. После недолгих колебаний, она выдвигает ящик, не отрывая от меня глаз. Она достала один зажим и вопросительно посмотрела на меня.
– Генитальный зажим, – объясняю я. Затем обхожу вокруг комода и встаю рядом с ней. Она быстро кладет его обратно в ящик и достает зажимы для сосков, соединенных цепочкой. – Некоторые из них вызывают боль, но большинство предназначены для удовольствия, – бормочу я.
– А это что?
– Зажимы для сосков.
– Обоих? Сосков?
Что за вопрос? Я не могу, она такая смешная.
– Да, ведь тут два зажима, детка. Они для обоих сосков, но это не то, что я имел в виду. Именно эти вызывают одновременно и удовольствие, и боль.
Наверно лучше продемонстрировать их в действии. Я взял у нее зажимы.
– Дай твой мизинец.
Она делает так, как я сказал, и я цепляю зажим на ее мизинец. Она заметно расслабилась, когда поняла, что это не так уж и больно.
– Ощущение очень интенсивное, но больше всего удовольствия и боли ты получаешь, когда их снимаешь. – Она снимает зажим с пальца и на ее лице мелькнуло удивление. Да! Это хороший сигнал.
– Эти мне нравятся, – пробормотала она будничным тоном. Внутри себя я прыгаю, как ребенок от счастья.
– Неужели, мисс Стил? – с улыбкой спрашиваю я.
Она смущенно кивнула и положила зажимы обратно в ящик. Я хочу показать ей свои любимые. Интересно, как она на них отреагирует.
– Вот эти регулируются. – Я протягиваю их ей.
– Регулируются?
– Ты можешь закрутить их крепче… или нет. В зависимости от настроения.
– А это что? – спросила она, достав следующий девайс.
– Это игольчатое колесо Вартенберга.
– Для чего?
– Дай мне твою руку. Ладонью кверху. – Режим демонстрации, как выяснилось, самый верный. Она протягивает мне левую руку, прежде чем провести колесом, я нежно провел по ее руке, у нее такая нежная кожа, а потом провел колесом по ее ладони.
– Ай! – Шипы впиваются в ее кожу, надеюсь, что это не столько больно, сколько щекотно.
– Теперь представь, что это колесо прикладывают к твоей груди.
Она одергивает руку, тяжело дыша.
– Анастейша, существует незримая черта между удовольствием и болью, – мягко говорю я и убираю колесо в ящик.
– А бельевые прищепки? – не унимается она.
– С ними можно сделать очень много.
Она положила их обратно в ящик и закрыла его.
– Все? – в удивлении спрашиваю я.
– Нет… – Она выдвигает четвертый ящик, набитый кляпами и достала один из них.
– Круглый кляп. Чтобы ты не дергалась, – уже на автомате проговариваю я.
– А как же мягкий предел? – бормочет она.
– Я помню наш разговор. Но ведь ты можешь дышать. Твои зубы сжимают мячик.
Забрав его из ее рук, я сжимаю мячик пальцами, показывая, как во рту его сжимают зубы.
