Почуяв добычу, встрепенулся продавец и начал демонстрировать сокровища пещеры Аладдина. Какая женщина устоит перед таким соблазном, а круглолицый турок, готов был одеть колечко на каждый пальчик блондинки, но, когда небольшой камушек сверкнул голубенькими зайчиками по прилавку, сердце королевы дрогнуло. Выручила небольшая пластиковая карта с названием банка. Словно волшебная палочка, она легко решила все проблемы.
─ Теперь есть повод обмыть, ─ Егор загляделся на озарённое улыбкой лицо Светланы.
Они выбрали столик на свежем воздухе, огороженный живым зелёным лабиринтом, змейкой изгибающимся по лужайке, освещённой огоньками, спрятанными в траве. Таинственная восточная ночь опустилась на всю территорию ухоженного комплекса, высвечивая вереницами огней голубые бассейны, шатры и пальмовые бунгало. Только морская прохлада нарушала покой и тишину. Сидящим за столиками парам, не было видно соседей, о них лишь иногда напоминал запах турецкого табака, тонкими струйками дыма поднимавшийся к звёздам. В Турции было принято много курить, но в хороших отелях системы кондиционирования успешно ограждали от неудобств тех, кто не пристрастился к этому удовольствию.
Время от времени, элегантные официанты бесшумно передвигались по зелёным лабиринтам с поднятыми над головой подносами, на которых стояли какие-то вкусные блюда, чей запах дразнил посетителей и тут же испарялся. Одна загадка сменяла другую, вызывая желание самостоятельно открыть хотя бы одну из них.
─ Как-то в детстве, ─ задумчиво произнес Грек, ─ мне попалась в руки одна из книг бабы Веры о сотворении мира. Там была картинка, на которой какой-то святой открывал форточку в одной из небесных оболочек. Я спросил — зачем? Оказалось, согласно святому писанию, так сотворяли дождь на земле. Пацану это показалось странным, ведь дождь идет из тучи. Кто не знает. Так у меня появилась странная привычка всё подвергать сомнению и всегда искать своё объяснение.
─ И как ты объяснил ту форточку?
─ Её открывали в другой мир.
─ Так просто?
─ Да… Мы же с тобой открыли для себя несколько миров за последнюю неделю. Ну, по крайней мере, я… Прежде, иногда думал об этом, а тут… Бац! И форточка легко открылась.
─ Это дано каждому?
─ Ну, на той картинке в книге был обычный мужичок. Ни имени, ни национальности, ни прописки.
─ Грек, а ты эзотерикой занимался? ─ неожиданно спросила собеседница.
─ Читал, конечно, но столько ерунды пишут. Наукообразный мусор. Причём явно пересказывают кого-то одного, а то и копируют друг друга. Модно стало. Одни пытаются заработать на учениках, другие прославиться. Но, когда два плюс два ни у кого не получается, врут или агрессивно упрекают в нарушении чего-то.
─ Значит, эзотерика враньё?
─ Я этого не говорил… Думаю, что просто так знания никто никому не даёт. Можно потрепаться о самых общих вещах в качестве рекламы, а захочешь реально работать, нужно денежку учителю заплатить. Причём не факт, что он всё покажет и расскажет. Так школы ниндзюцу работают в Японии. Учеников с улицы берут в начальную школу, по рекомендации — в среднюю, родственников — в высшую школу, фамильные секреты учитель передаст только своему избраннику, который продолжит дело.
─ Хорошо, а как же математика или физика?
─ Точно также. Минимум знаний всем даёт школа, чтобы общество себя необходимым снабжало. Университеты открывают студентам знания, необходимые для создания автомобилей, самолетов и компьютеров, знания и технологии для изобретения ядерного оружия — засекречены.
─ А программирование?
─ Аналогично.
─ Но ты же закончил только Бауманку, а можешь проникнуть туда, о чём не всякий догадается…
─ А я не всякий.
Это было сказано так просто и убедительно, что Светлана почувствовала свою абсолютную беспомощность. В какой-то степени даже затронуло её самолюбие. Она всегда старалась добросовестно учится и самостоятельно вникать в сложные задачи, окончила школу только с двумя четвёрками, ещё с отличием музыкалку, но в Университет москвичка не поступила. Теперь только продавщица, хотя любит и умеет одеваться не хуже «звёзд». А этот парень из Брянска… Впрочем, всё справедливо, и девушка почувствовала себя как-то неуютно.
─ Грек, я пойду припудрю носик…
─ Проводить? ─ вскинулся он, но был остановлен обезоруживающей улыбкой.
В который раз он натыкался на эту незримую, но непробиваемую стену иронии и превосходства, а порой даже какой-то жизненной мудрости. Это началось ещё в школе, когда одноклассницы свысока смотрели на беспомощного мальчика, который терялся от простой насмешки. Позже, многие студентки не воспринимали однокурсника как равного, разве что это ненадолго менялось, если кому-то позарез нужна была курсовая. Со Светланой он не чувствовал себя на вторых ролях и не замечал, что им манипулируют… Хотя, изредка, натыкался на такой взгляд, отправляющий в нокаут.
─ Угостишь даму сигареткой? ─ от неожиданности и наглости, с которой это было сказано, Грек онемел.
