— Я знаю. Но они ясно дали понять, что с моей стороны будет мудрее воздержаться от посещения гонок. Предполагалось, что это будет мое собственное решение. Думаю, мои братья не остановились бы на этом. Им пришлось бы…
— Нет. Я тоже остановил бы тебя.
Опустив платок, Элинор повернулась лицом к маркизу.
— Ты? Но…
— Это — не свобода. Это возможность утонуть. — Валентин улыбнулся ей. — Но, у меня есть идея, как получить приключение, которое не потребует вдыхать запах Темзы.
— И что же это может быть?
Сейчас ему нужно было быстро что-нибудь придумать. Так как у маркиза было мало опыта в пристойном поведении, то придумать приемлемое занятие отняло у него гораздо больше сил и энергии, чем любой обычный грех.
— Присоединись ко мне за ленчем, — заявил он, надеясь, что вслух эти слова прозвучали более авантюрно, чем в его голове.
— Ленч, — повторила она.
— Это все, что…
— Очень хорошо.
Валентин захлопнул свой рот.
— Да? О! Отлично. Тогда пойдем.
— И побыстрее, пока тюремные стражники не узнали, куда мы идем. Иисусе, она все еще идет на глупый риск.
— Мы можем сообщить им об этом, а потом уж идти, — предположил маркиз.
— С каких это пор ты стал таким правильным?
Это был хороший вопрос.
— С тех пор, как ты попросила меня помогать тебе, и еще потому, что я не хочу, чтобы меня избили братья Гриффин за то, что я разрушил твою репутацию. Или, скорее, я не хочу, чтобы мне пришлось избить их, когда они будут мне угрожать.
— Итак, ты беспокоишься только о самосохранении?
Он улыбнулся.
— Я полагаю, ты уже называла меня загадкой.
Элинор вздохнула.
— Верно. Может, мы просто оставим им записку?
Валентин удивился и обрадовался тому, что девушка согласилась.
— Великолепная идея. Все гораздо меньше шансов на то, что кто-то пострадает.
К счастью, в его распоряжении оказался чистый клочок бумаги, который достался ему во время покупки векселей Кобб-Хардинга. Нелл достала карандаш из своего ридикюля и написала записку для своих братьев, в которой ставила их в известность, что она не занимается греблей, а отправляется на ленч с маркизом Девериллом.
После того, как это было сделано, Валентин остановил наемный экипаж и отправил записку в Гриффин-Хаус. Он уже почти остановил другой экипаж для себя и Элинор, но посреди бела дня были слишком велики шансы на то, что кто-то увидит, как они садятся в закрытый экипаж без компаньонки. Это правило этикета дьявольски досаждало, но на нем были основаны поиски Элинор, а также обязательство маркиза перед Мельбурном.
— Куда отправимся? — спросила Элинор, очевидно, придя к такому же заключению, потому что обхватила пальцами его рукав.
Возможно, правила этикета все же имели смысл. Валентин разглядывал девушку — ее серые глаза светились одновременно весельем и легким беспокойством. Кобб-Хардинг таки произвел на нее впечатление. И хотя вероятно, это был полезный урок, учитывая, как близко к краю она предпочитала ходить, но ему хотелось бы, чтобы ей не нужно было учиться подобным образом.
— «Просперо» находится достаточно близко, — ответил он, назвав наиболее респектабельное заведение со столиками на открытом воздухе.
Девушка кивнула, и они направились в северном направлении прочь от реки. Несколько минут молодые люди шли молча, пока Валентин поздравлял себя с тем, что сумел одновременно предотвратить катастрофу и прямое вмешательство со стороны ее братьев. Хорошо, катастрофу она предотвратила бы сама, но если бы Мельбурн начал ей возражать, то Элинор могла бы с таким же успехом прыгнуть в лодку, просто чтобы поступить наоборот.
— Разве я выгляжу, словно полная дура? — спросила она, наклонившись немного ближе к нему.
Его чертово сердце забилось сильнее.
— Не то, чтобы я это заметил. Ты имеешь в виду что-то определенное?
— Я чувствую, что провозглашаю грандиозные заявления, не имея ни малейшей идеи о том, как чего-то достичь. И хотя твои… поцелуи приятны, но, кажется, они еще больше запутали это дело.
Приятны? Даже, несмотря на это заявление, маркиз сумел посочувствовать ей с долей замешательства.
— Ты не знаешь, чего на самом деле хочешь. Ты едва ли одинока в этом, Элинор. По крайней мере, ты осознаешь, что ты чего-то желаешь.
— Я не знаю, почему ты ведешь себя с таким… пониманием, Деверилл. Ты высмеял Закери за то, каким способом тот повязал шейный платок. И я… в прошлом мне случалось подслушивать некоторые нелестные замечания, которые ты делал об особах моего пола.
— Об особах твоего пола — да. Но не о тебе.
На ее прекрасных щеках появился румянец.
— Почему?
Хм. Если она хотела получить урок свободы, то ей нужно осознать, что поцелуи — это только начало в том деле, в котором были замешаны распутники вроде него. С другой стороны, он вовсе не хотел испугать ее, особенно после хамства Кобб-Хардинга. Кажется, самым правильным будет предоставить выбор ей.
— Насколько откровенным я должен быть? — тихо спросил он.
Элинор остановилась, вглядываясь в его лицо.
— На самом деле, я хочу, чтобы ты снова поцеловал меня, — заявила девушка.
Это было откровенно.
