Грех (сборник) полностью

По верховьям деревьев бьёт крыльями влага,

наклоняет лицо задышавшая зелень,

соловеет слегка чернота мокрых ягод, –

их дожди укачали в своей колыбели.

В отраженье меж век, распросоньем расколотых,

был туман; и земля, и сырая смородина,

и трава под ногами, рябая от холода,

приласкались ко мне, притворяясь, что – Родина.

Я жил уже не раз,

но больше жить не смею.

То чувственная страсть,

то вздорная идея

дожить мешали мне,

дособирать все крохи.

И нежил тихий снег

еловые дороги.

Прости мне, Отче, что

я не имел желанья

ловить горячим ртом

последнее дыханье.

Судьбы дар, как ни жаль,

я не берёг, не ластил,

и жизни не держал

за скользкие запястья.

Не сетуя, не злясь

я опадал неспелым.

Душа, в который раз,

легко прощалась с телом.

От столь коротких встреч

и частых расставаний,

вместить не в силах речь

времён и расстояний.

Я жил так часто, что

забыл места и числа.

И вспоминать о том

Здесь не имеет смысла.

На войнах мировых

не успевал стареть я –

погиб на двух из них.

И попаду на третью.

Лечиться хотел – поздно:

пропали и кашель и насморк.

Щенка назову Бисмарк,

шампанским залью астры,

к безумию путь близок

в январский сухой полдень.

На ёлках снега созрели.

Пойдём их сбивать ночью?

Так неизъяснимо мило

смотреть на твои ножки,

что если смотреть мимо,

теряется смысл зренья.

Должно быть, ты стала лучше,

такой я тебя не помню,

не знать бы совсем, но поздно.

А если прижать ладони

к глазам, и, убрав, на звёзды

взглянуть – то они как люстры.

Все строки смешал – толку,

с таким же успехом можно

шнурки на ботинках спутать.

Нет сна. В закоулках мозга

всё ты; и, считая минуты,

сбиваюсь к утру только…

Как ногти вырастают после смерти,

вот так же чувство моё к вам,

со всею подноготной грязью,

по истеченьи срока жизни,

движенья своего не остановит.

Не бойтесь – если осень будет долгой,

она не будет вечной;

впрочем,

вот этого и нужно вам бояться.

Декабрь с обезображенным лицом,

и я, с заледеневшими руками,

и вы, замешанная с запахом сирени,

и с волосами цвета мокрых вишен,

и с прочей дурью,

прочей дрянью,

прочей ложью.