12. Елена Сергеевна Одинцова, точный возраст неизвестен, на вид, если присмотреться, около сорока, не работает, ведет рассеянный образ жизни. Видимо, содержит ее муж, который пребывает в бегах, за границей.
Мой новый заказчик рассказал также о других персонажах и о том, что происходило в усадьбе в последние дни. Что интересно, ни о какой дуэли между братом и молодым Базаровым он не знал и выдал мне официальную версию: неосторожное обращение с оружием.
– Расскажите мне о прошедшем вечере и ночи.
– Ничего странного, ничего настораживающего. Вечером мы все собрались за обеденным столом в большой гостиной. Как шутили между собой брат и Аркадий, устроили некое пре-пати…
– Участвовали все гости?
– Да-да, абсолютно все, с обеих половин дома. С нашей – моя подруга Фенечка, я, Аркадий с Евгением, моя мамаша со своим
– А прислуга?
– Да-да! Конечно! Прислуживали оба. И Нина, большей частью, и Глеб. Ну, и моя Фенечка на правах хозяйки иногда им помогала и руководила процессом.
– А как вели себя Евгений и Павел Петрович? Опять вздорили?
– Нет-нет. Как бы игнорировали друг друга. Не замечали.
– Когда закончился ужин?
– Разошлись по комнатам около двенадцати.
– А ночью? Вы что-нибудь слышали? Видели?
– Вы знаете, я спал очень хорошо. Наверное, выпил лишнего. Во всяком случае, дрых сном праведника. Даже не слышал, просыпался ли Сашенька, плакал ли.
– А ваш сыночек обычно беспокоит вас ночью?
– Ребенок, что вы хотите! Конечно, бывает! Однако Фенечка его, как правило, по ночам берет на себя. Бережет меня и мой покой.
– Покажите мне вашу спальню.
Его лицо исказило неудовольствие.
– Фенечка очень не любит, когда в ней бывают посторонние.
– Произошло убийство, – внушительно произнес я. – Вашего родного брата.
– Хорошо, пойдемте.
Он распахнул передо мной дверь в противоположном конце кабинета. Она вела непосредственно в спальню. Там было не убрано, перебутырено. Стояла детская кроватка с подвешенным мобилем, на полу валялись игрушки.
Одна полуоткрытая дверь оттуда вела в ванную, другая – в гардеробную. Впрочем, и третья дверь в спальне имелась – ведущая непосредственно в коридор.
– Извините, беспорядок. Ребенок все-таки.
– Вы с Фенечкой не женаты?
– Пока нет. Но собираемся. И ребенок, говорю для справки, мой. Я его записал как своего сына.
– А где они сейчас?
– Обедают. Или гуляют. Знаете, – он криво усмехнулся, – как говорится, война войной, а обед по расписанию. Что сделаешь, ребенок.
– Конечно-конечно… Что ж, будем считать, вы меня наняли. Я начинаю расследование.
В глубокой задумчивости вышел я от Кирсанова.
Пока, по первой прикидке, несомненным выгодоприобретателем от смерти Павла Петровича являлась мать обоих братьев Антонина Николаевна.
Значит, родная мамаша специально прилетела из Америки, чтоб замочить сыночка? Очень это выглядит странно, в духе мексиканских сериалов. Однако маячил рядом и мутный молодой (относительно ее самой) сожитель Мигель.
Плюс надо не забывать о неприязненных отношениях покойного с Базаровым.
И иметь в виду возможную месть со стороны Одинцовой.
А ведь могли вдруг выпрыгнуть и другие выгодоприобретатели: загадочно утонувший (бог знает когда) отец. И внебрачные дети покойного, о которых пока нет никаких известий.
Нет, мне явно следовало накопить побольше информации.
И плясать не от характеров или мотивов.
А от улик.
Вот, к примеру. Предсмертная записка Кирсанова-старшего. Аркадий показал, что дядя вместе с Базаровым написали аналогичные перед дуэлью. И отдали слуге Глебу. Не она ли вдруг оказалась на тумбочке у кровати убитого?
И для начала мне, верно, следовало опросить слуг.
Как говорится, самый вероятный убийца – дворецкий.
В домике для прислуги, расположенном над гаражом, полстраны сочли бы за счастье пожить: две спальни, большая гостиная, кухня, все удобства. Но немедленно после роскошного барского особняка Кирсановых он производил тусклое впечатление. Низкие потолки (по сравнению с теми, четырехметровыми), теснота, тряпочки, ношеная одежда на вешалке.
И еще там непрерывно гундел телевизор. За пять часов хождений по разным комнатам и коридорам Кирсановых я этого прибора не то чтобы не видел включенным – не заметил вовсе. А тут, чувствовалось, на экран, в общем, и не смотрят, но и не выключают – просто он создает необходимый и привычный фон.
Воистину: те, кто читает книги, будут управлять теми, кто смотрит телевизор.
