Она промолчала. Сергей подарил ей альбом со своими стихами, а она его высмеяла, и он не захотел больше ничего ей показывать. От альбома до этой песни у нее, наверное, был не один десяток одноразовых и более-менее постоянных любовников. Куда уж ему соваться со своими ностальгирующими стихами...
- Сереж, а ведь я тогда тебя любила...
- Я тебя и сейчас люблю.
Он смотрел на нее, ожидая ответа, а она отвела взгляд и попросила, чтобы заполнить паузу:
- Дай мне гитару.
Встав, Сергей взял сиротливо лежащую на полу гитару, и стоял возле дивана, на котором в томно-расслабленной позе лежала Алла, глядя на неё сверху вниз и не понимая, чего она хочет.
Любимая женщина улыбнулась и подмигнула ему, потом села, закинула ногу на ногу и пояснила:
- Попробую ответить тебе в том же ключе.
Он все ещё не понимал - даже помыслить не мог, что она сейчас споет. Взяв гитару, Алла усмехнулась, подметив ещё большее удивление во взгляде новообретенного любовника, - тот уже понял, что она отнюдь не дилетант. Играть Алла не собиралась - одной рукой не получится, - просто хотелось прикоснуться к струнам, вспомнить, как пела для себя, и настроиться.
- Свое умение я покажу тебе, когда будут действовать обе мои руки. Пока просто спою, а ты постарайся мне подыграть.
Алла передала ему гитару, напела мотив без слов, Сергей тут же подобрал аккомпанемент, и она запела низким звучным голосом:
Я уходила, не жалея
о том, что было,
тех, кто был.
Как парус
гордо реяла...
Я от сердец спаленных
оставляла дым.
Когда-то осенью
вдруг что-то дрогнуло
внутри...
Но взгляд чужой
сомненья заглушил.
И кто-то вновь
дарил мне поцелуи...
И думалось,
что продолжалась
жизнь28.
Сказать, что Сергей был удивлен, - значит, ничего не сказать. Он был сражен наповал.
- Это твои стихи?
- Мои, - кивнула она.
- Я... У меня нет слов.
- Ничего не говори. Я и так все вижу.
- Ты написала их тогда?..
- Примерно спустя полгода, как мы расстались.
- А музыка?
- Да какая ж это музыка? - Алла рассмеялась, чтобы сбить его с волны.
- Я не знал, что ты поешь.
- Ты первый, кто об этом узнал.
- Пела только для себя?
- Ага.
- У тебя отличный голос.
- Да брось ты...
Она ничуть не лукавила и не напрашивалась на комплимент. Может быть, потому и не пела для других, что не хотела снисходительных улыбок и вежливых хлопков, которыми обычно награждают доморощенных певцов. А петь в подвыпившей компании то, что написано для себя, свою душевную боль, изложенную белым стихом, - и подавно не хотела.
- Спой еще, - попросил Сергей. - Я сориентируюсь и подберу аккомпанемент.
Алла не стала ломаться. Для других не пела, а для него споет, потому что её стихи - о нем, о них:
Вспоминаю жизнь на вкус,
Мои духи - беспредельный мускус,
И все года дымкой искусной
Увели к свету рамп,
но победы все тусклы.
Возрождаю я осень
из памяти сердца,
Корабли, что оставили
гавань навечно...
И не нужно было
возвращений и встреч...
Океаном страстей
пугала я вечность.
Позабыты слова,
но вернулись вдруг сны.
Чувства все смятены,
и моря, что внутри,
в океан вновь сошлись29.
- Ты жалела, что мы расстались?
- Теперь, по происшествии стольких лет, уже могу в этом признаться. Конечно, жалела.
- А тогда?..
- А ты сам не понял?
...Резкая отповедь издателя произвела впечатление на необоснованно загордившуюся мадам Бобкову-Меньшикову, и она, ещё немного покапризничав, смирилась.
А Эдуард Леонидович теперь и в самом деле не боялся с ней расстаться. "Кондор" уже встал на ноги, обойдутся и без госпожи Бобковой, рассчитаются с кредитом, и до свидания.
Если начинающая писательница согласна играть по правилам, тогда сотрудничество возможно, а если нет, пусть ищет другого издателя, кто пожелает терпеть её истерики.
В общем, капризную авторессу урезонили, и она стала вести себя поприличнее.
Татьяна Нечаева на дух не переносила Валентину Вениаминовну, но была вынуждена мириться с её существованием - с появлением мадам Бобковой дела "Кондора" и в самом деле пошли значительно лучше. Весь лежалый товар удалось распродать, напечатали много новых книг и теперь реализация стала бесперебойной. За своевременной оплатой следила команда ушлых ребят, экспедиторы постоянно курсировали на издательских грузовиках - с продукцией в провинцию, с наличными деньгами - в Москву.
Таня была вынуждена согласиться, что издательство наращивает обороты во многом благодаря госпоже Бобковой. Теперь есть возможность приглашать к сотрудничеству перспективных авторов, а Эдуард надеялся, что со временем эти писатели станут популярными.
Верная подруга и соратница верила в мужа - он и в самом деле молодец. Не сдался, не бросил дело, когда оно погибало, а нашел способ вытащить издательство из числа кандидатов в банкроты и даже сделать его вполне успешным.
Теперь Татьяна признавала, что её супруг был прав, - не зря связался с Бобковой. Да, она стервозная дама, но, как говорится, цель оправдывает средства.
"Любовный роман. Дубль второй", - сказала себе Алла, глядя но вновь обретенного любовника с неожиданной для неё самой грустью. И даже мысленная ирония не помогла сгладить подавленности - отчего-то ей было очень грустно. Ведь все могло сложиться иначе...
