Сознание возвращалось нехотя, словно я медленно поднимался сквозь толщу морской воды. Она светлела, становилась прозрачней. И, наконец, я обнаружил, что лежу на кожаном диване. Приподнявшись на локте, обнаружил рядом сутулого шатена с длинным худым лицом, бородкой клинышком и сведёнными к переносице тёмными глазами.
— Как себя чувствуете?
— Хреново, — проворчал я. — Наверно, побывав в бетономешалке, чувствовал себя лучше.
Я присел, растирая разрывающийся от острой боли затылок.
Мягкий белый свет струился с куполообразного потолка, обшитого серебристыми панелями. Никого, кроме меня и мужчины в просторном зале я не было. Возможно, меня похитили, но не убили, а это уже неплохо.
— Что вы от меня хотите? — поинтересовался я. — Выкуп?
— Нет. Ну что вы. Мы хотим принести извинения за доставленные неудобства.
— А, ясно, — протянул я, осмелев. — Вы собирались похитить Огарёва? Правда? — хитро прищурился я. — Решили, что на правительственном космолёте летит премьер? А зачем? Получить выкуп? Впрочем, понимаю, это секрет вашей организации. Вы мне ничего не скажите.
— Почему же, скажу, — спокойно ответил он. — Мы не террористы, — он присел в кресло напротив и скрестил руки на груди. — Просто хотели убедить его прекратить программу «Нервная система Земли», о которой шла речь на конференции.
— Откуда вы знаете о ней? Это информация для служебного пользования, — проворчал я.
— Я был главным разработчиком этой программы, — улыбнулся собеседник. — Меня зовут Эдгар Мурадов.
— Не помню такого. Почему я должен вам верить?
— Вы не помните, потому что вся информация обо мне была стёрта. Когда я попытался убедить Огарёва закрыть эту программу, меня просто выкинули и уничтожили все следы моего пребывания в корпорации.
— Ну и зачем вам понадобилось закрывать программу? Это же такие возможности! Использование разума всех людей, как единой нейронной сети. Не понимаю, с какой стати он должен был её закрывать.
— Правда в том, Карл, что она включает ещё и тотальный контроль над человечеством: поступками, разговорами и, главное, манипулирование сознанием. Это лишит человечество свободы окончательно.
— Ну и что? Девяносто процентов населения Земли лишены собственного мнения и свобода им ни к чему. Стадо тупых баранов.
— Не надо так говорить, Карл, — он покачал головой. — Вы так не считаете.
— Считаю я или нет — не имеет значения. Почему думаете, что я не расскажу Огарёву о вас?
— А вы знаете, где находитесь? — Мурадов вызвал со своего коммуникатора голографический экран с панелью управления, пробежался пальцами.
Куполообразный потолок медленно раскрылся, и сердце бешено заколотилось, пропуская удары. Из чернильной бездны на нас смотрели мириады звёзд.
— Мы на космической станции, Карл. Я могу даже сообщить, что она находится в поясе астероидов и хорошо защищена от любого вторжения.
Я вскочил с места, в сильнейшем волнении прошагал мимо стеклянной стены, пытаясь понять, где Земля. Безуспешно. Вернувшись к дивану, плюхнулся, и сложил руки на груди.
— И как же вы собирались заставить Огарёва пойти на уступки?
— У нас есть компромат на него. В юности он совершил преступление…
— Сказки, которые сочиняют его враги. У премьера — идеальный послужной список.
— Поверьте, Карл, я знаю, о чём говорю, — вспышка гнева никак не отразилась на настроении Мурадова. — Когда он решил пойти во власть, уничтожил почти всю информацию из глобал-портал. Но нам кое-что удалось нарыть. Правда, немного. Мы нашли лишь косвенные улики. Почти тридцать лет назад, когда ему было двадцать три года, вместе с дружками он изнасиловал и убил двух девушек. Нам удалось откопать статью журналиста, которые вёл расследование. Довести его до конца он не успел. Умер. То ли несчастный случай, то ли суицид. Следствие так и не выяснило.
Внутри всё задрожало и мысль, измучившая меня, обрела настолько чёткие и ясные очертания, что показалась осязаемой.
— А журналиста случайно звали не Олег Леонидов?
Мурадов воззрился на меня.
— Откуда вам это известно?
— Из моих кошмаров, Эдгар. Мой аналитик сказал, это из-за того, что я использую программу «Идентификация». Отличная вещь, да вот только, побочные эффекты измотали. Если вытащите из моего сознания информацию, будет отличный компромат на Огарёва. Но знаете, сам я в этом не участвую. Вы понимаете? И он ничего не должен знать об этом.
— Не волнуйтесь. Мы сможем изъять ваше второе «Я» и сотрём всю информацию. Никто не узнает. Пойдёте.
Мы прошли в центр зала, встали на круглую платформу, немного приподнятую над полом. Она медленно опустилась. Прошли длинным прямым коридором и остановились у входа. Когда дверь с тихим шелестом приподнялась, я сделал шаг и оторопел на миг: на мне словно скрестились взгляды сотен, или даже тысяч глаз. Огромный шарообразный улей, стенки которого состояли из чёрных пятиугольников с тонкой металлической окантовкой и ярко горящей точкой в центре.
— Садитесь, — Эдгар вызвал панель управления.
Сверху спустилось каплеобразное кресло, обшитое темно-серым полотном.
