И все же, я возвела глаза к ночному облачному небу и взмолилась о скорейшем возвращении брата. Как и следовало ожидать, он не торопился назад. Молчание, казалось, вызывало зуд на коже, и я уже готова была завопить от отчаянья, когда он наконец-то вернулся. Роан взял меня под руку и повел прочь от здания.
— Давайте уже уберемся отсюда. Выглядишь разбитой.
— Я такая и есть. — Громко зевнув, я добавила: — Как мы доберемся туда?
— Нас ждет вертолет. Он доставит нас до самолета Управления, который в данную минуту готовится к взлету.
— Хорошо. Мне нужно поспать.
— Ты сможешь поспать, как только мы доберемся до самолета.
Когда мы очутились в отеле, я еще немного поспала. Но в отеле я уже не
По мне так, это были всего лишь сновидения, только чертовски реальные.
Я была в душе, вода стекала по моей коже, покалывающие струи воды приносили успокоение, и в то же время возбуждали. А может, это было вызвано теплом другого тела, такого близкого, источающего запах сандала и мужчины, от которого учащался мой пульс?
Я чувствую прикосновение рук, меня поворачивают, к моему рту прижимаются губы, теплые, знакомые и… такие изумительные. Мы целуемся, долго и яро, в то время как струи воды продолжают стучать по коже, скользя по нашим телам, щекоча и дразня.
Затем он разворачивает меня, так чтобы я оказалась спиной к его напряженной горячей плоти. Эрегированный член упирается мне в ягодицы, он тянется за мылом и начинает намыливать мне грудь и живот. В воздухе разносится запах лаванды, наполняя каждый наш вдох, и все кажется таким
И… Ох… Непередаваемо-приятное ощущение.
Оказавшись в кольце ласковых рук, тугих струй воды, и прижатой к его разгоряченной плоти, я тотчас начинаю таять от блаженства.
Не в силах больше сдерживаться, я забираю у него мыло и оборачиваюсь. Его прекрасное тело мерцает в полумраке ванной, как бледно-золотистое мраморное изваяние, вода с благоговейным трепетом обтекает каждый мускул, каждый изгиб. Последовав примеру воды, я принимаюсь намыливать каждый непостижимо-прекрасный дюйм этого тела, пока его не пробирает такая же сильная дрожь, что и меня.
Он забирает у меня мыло и кладет его обратно в мыльницу, затем переплетает свои пальцы с моими и заводит мне руки над головой, прижимая спиной к мокрому, прохладному кафелю. Меня омывает волной, исходящего от него жара, тепло просачивается в меня, и опаляет кожу, создавая резкий контраст с прохладным кафелем.
Наши взгляды встречаются; обсидиановые омуты светятся вожделением и решимостью.
— Ты — моя, Райли, — тихо произносит он и раздвигает коленом мне ноги. — Я намерен любить тебя всевозможными способами и с такой страстью, что у тебя пропадет желание заниматься сексом с кем-то еще, кроме меня.
— Такому не бывать. — Отвечаю я, но мой ответ теряется в стоне, потому что в этот момент он входит в меня, наполняя и заставляя плавиться от желания. Его громкий стон удовольствия вторит моему.
Он начинает двигаться, и в его толчках нет ничего нежного. Его плоть и движения быстры, неистовы, и такие… потрясающие. Тягостное напряжение нарастает и, достигнув апогея, превращается в калейдоскоп ощущений, омывающих каждый уголок моего сознания. Меня охватывают содрогания, я задыхаюсь, цепляюсь за его плечи и приподнимаюсь всем телом, чтобы обвить ногами его стан для более глубокого проникновения. Удовольствие нарастает меж нами, мое тело взрывается в оргазме, отзвуки которого вызывают трепет души.
Я просыпаюсь, все еще содрогаясь от этого оргазма, имя «Куинн» замирает на моих губах. Несколько секунд я просто лежу, уставившись ничего не видящим взглядом в потолок.
Боже, мой сон был так
Где, спрашивается, были эти чертовы сны, когда в моей личной жизни наступали кратковременные периоды «застоя»?
Я потянулась, как довольная кошка, и посмотрела на часы на прикроватной тумбочке. Близился полдень. Я проспала чуть меньше шести часов. Удивительно. Мне казалось, что все двадцать.
Я приподнялась на локтях, не в силах вспомнить, как оказалась в постели накануне вечером. Учитывая цепочку из одежды, тянувшеюся от самой двери, очевидно, я шла к кровати и одновременно раздевалась.