— Я не хочу управлять ничьей империей, кроме своей. Я не соврал тебе, когда говорил, что моим единственным желанием является желание выжить, и полагаю, гибель Насьи подтверждает, что я не безосновательно беспокоился.
Если это все о чем он беспокоился, тогда он избрал странный способ, чтобы продемонстрировать это. По крайней мере, он не сидел бы в такой небрежной позе за столом, у окна, где был как на ладони у снайпера.
— Почему он убил собственную сестру?
— Кровь
Так бы и Миша поступил, но только сейчас он использовал для грязной работы Управление.
— В таком случае, зачем заявлять, что ты можешь обеспечить мне безопасность, когда очевидно, что ты не можешь обезопасить самого себя?
Он встал и направился ко мне, его серебристые глаза странно блестели. Это был взгляд хищника на охоте, хищника, который узрел свою добычу и не собирался ее упускать. Когда Келлен смотрел на меня таким же взглядом, мой пульс учащенно бился от волнения, Мишин же взгляд лишь выводил меня из себя. Куинн был прав — Мише не нужна любовь, ему требуется обладание. Обладание мной, а не моей любовью.
Но с другой стороны, если учесть чем он являлся и как был воспитан, может быть, обладание было единственным, что он знал и понимал? Мог ли кто-нибудь, кто никогда не знал любви, нежности или заботы, отвечать тем же?
Видя, как Миша величавой поступью приближается ко мне с этим взглядом в глазах, я сильно в этом сомневалась.
Он уперся руками о стену по обе стороны от меня, и наклонился ближе. Я уперлась рукой в его грудь, не сильно, но достаточно, чтобы не позволить ему поцеловать меня. И все же его дыхание овевало теплом мои губы, а аура укутывала меня пеленой жара и страсти.
— Ему известно о Фравардин. Он знает, что они преданы мне, и только мне. — Он налег всей массой на мою ладонь, проверяя мою силу и волю. — Я предупредил его — если с тобой что-то случиться, они выследят его и убьют.
Я была удивлена. Вглядевшись в его глаза, я не заметила в них лжи, как и не почувствовала ее в сказанном им.
— Зачем бы тебе это делать? Почему бы не использовать их, чтобы защитить себя таким же способом?
Он поднял руку и провел пальцами по моей щеке. Его прикосновение было ледяным по сравнению с огненной страстью обдирающей мою кожу.
— Какой в этом смысл? При любом раскладе я буду мертв через пять-шесть лет.
— Но если ты не используешь их для самозащиты, то можешь быть мертв через пять-шесть дней. — Или пять-шесть часов.
— Пока я жив, Фравардин сделают все возможное, чтобы защитить меня. Когда я умру, они будут охранять тебя.
Меня пробрала дрожь от одной мысли о том, чтобы обзавестись парочкой призрачных созданий, неотступно следующих за мной для защиты.
— Зачем бы им утруждаться, когда ты умрешь, и они будут перед тобой в расчете?
Сила его ауры достигла наивысшей точки, омывая меня жаром по силе не уступающим самому солнцу. По моей спине начал струиться пот. И хотя мои щиты были воздвигнуты на полную мощь, мне все равно было трудно игнорировать нападки на мои чувства.
— Затем, что это прописано в моем завещании — они продолжат получать вознаграждение, а так же земельное владение в Гисборне[33], где в настоящее время проживает их племя, при выполнении определенных условий.
Призракам платят? Насколько странно это звучит?
— Могут ли они быть убиты?
— Любой живущий может быть убить. Правда, трудно убить то, чего не видишь.
— Если твой босс знает о них, то, вероятно, он знает и о том, что может их убить.
— Несомненно. Проблема в том, что в отличие от вампиров, они не обнаруживаются в инфракрасной области спектра, и ты первая, кого я знаю, кто на самом деле почувствовал их.
Очевидно, первая, кроме него самого.
— Поэтому я не такая как все, и поэтому ко мне притягивает придурков, которые бесят меня. — Я оттолкнула его. Прохладный воздух заструился по моей коже, вызывая столь же приятные ощущения, как вода в жаркий день. — Ты должен рассказать мне о своем боссе.
В его глазах вспыхнуло раздражение.
— И дать тебе повод уйти? На мой взгляд, этого не стоит делать.
— Тогда расскажи мне о Роберте Уитби — она альфа Хэлков, не так ли?
Миша кивнул и скрестил руки на груди.
— Стая получает долю с криминального вымогательства.
— Роберта внедрила своего сына в правительственные ряды?
Он улыбнулся.
— Нет. Истинная власть страны зачастую заключена не в браздах правления бюрократического аппарата, а в моще преступных синдикатов.
Я подняла бровь:
— В смысле?
— Разве не часто говориться, что Якудза — истинная власть в Японии?
— Но все же, здесь они — никто.
— Нет, но все же здесь есть преступные синдикаты, и некоторые из них чрезвычайно сильны, даже вплоть до наличия «родства» с некоторыми правительственными ведомствами.
