Пора убираться отсюда ко всем чертям. Я выстрелила из лазеров и побежала к Мише, на ходу продолжая отстреливаться от бесконечного потока водянистых пауков. Под моим натиском существа начали отступать, расчищая путь к лестничному колодцу. Миша прыгнул на расчищенный участок пола, я последовала за ним, крутясь и отстреливаясь, пока темнота и холод лестничного колодца не обступили меня со всех сторон. Миша ударил рукой по еще одному рычагу, затем всем телом налег на стену-дверь арсенала. Скользнув, она закрылась, поймав нескольких пауков в прыжке и раздавив их между дверью и стеной. Я полоснула из лазера по сочащимся останкам — на всякий случай, после чего издала протяжный, прерывистый вздох облегчения. Хотя с чего это вдруг я почувствовала облегчение — бог его знает, ведь мы еще были в опасности.
Миша прислонился к бетонной стене, его глаза были закрыты, а дыхание жестким. Выглядел он дерьмово, его искалеченное лицо начало раздуваться и багроветь, но по крайней мере он был все еще жив и то хорошо.
Я прикоснулась рукой к его плечу:
— Нам нужно двигаться.
Он согласно кивнул и оттолкнулся от стены.
— Вверх, а не вниз.
— На крышу? — Страх растекся по желудку от одной этой мысли. — Не загоним ли мы себя в ловушку?
Миша покачал головой и потер рукой живот, передернувшись от боли.
— Нет. Очевидно, он в курсе об этом пути отступления, и будет ожидать, что мы направимся вниз.
— Но что нас ждет на крыше и почему бы ему не подкараулить нас там?
— Соседнее здание по соседству подвергается реконструкции и за последнюю неделю в его торцовой стене пробили огромные дыры, готовя проемы для окон. С крыши мы сможем спрыгнуть в один из проемов, а оттуда выбраться наружу. Подобного он не ожидает.
Потому что нормальным людям такое даже на ум не придет. И людям, которые боятся высоты, разумеется,
— А не далековато для прыжка?
Он покачал головой. Его вид становился все более болезненным. И ничего удивительного, учитывая то кровавое месиво, в которое превратилось его лицо. Должно быть, ему было чертовски больно говорить.
— Для волка не очень.
— Хочешь пойти первым?
Он кивнул и шаткой походкой пошел впереди меня. Ухватившись за металлические перила, Миша начал затаскивать себя на бетонные ступени. Наши шаги раздавались эхом в тишине, и мне оставалось только надеяться, что те, кто поджидают нас внизу, заслышав шаги, посчитают, что мы спускаемся к ним, а не удаляемся в другом направлении.
До крыши было лишь десть пролетов, но мне показалось все сто. К тому времени, когда мы достигли металлической двери, мы обливались потом и дрожали — в Мишином случае от изнеможения, в моем — от напряжения и страха.
Миша приложил окровавленные пальцы к кнопке и нажал. Замки щелкнули, но я не позволила ему открыть дверь.
— Дай я пройду первой. Я в лучшей форме.
Он кивнул и отступил назад, по-прежнему держась рукой за живот; казалось, болезненная гримаса намертво застыла на его искалеченном лице.
Глубоко вздохнув, я медленно и осторожно приоткрыла дверь. В ночи не было никакого движения, за исключением порывов прохладного ветра. Где-то справа от меня слышался металлический скрип, а слева — монотонный гул трафика, тихий смех и бормотание проходящих мимо людей. Откуда-то издалека доносился раскатистый грохот рок-музыки.
Переключившись на инфракрасное зрение, я открыла дверь шире и вышла на крышу. Моему взору не открылось ни единого всплеска теплового излучения тел, хотя если пауки добрались до крыши, я бы в любом случае их не увидела.
Ночной бриз развевал мои волосы. Неожиданно я в полной мере осознала открывшееся передо мной пространство и ночь, и ощущение высоты захлестнуло меня. На коже выступил холодный пот, желудок скрутило. Я закрыла глаза и тяжело сглотнула.
Вернувшись к нормальному зрению, я взглянула на Мишу. Он обливался потом и дрожал от боли. Болевой шок, или что-то другое? Я не знала, но было ясно, что нужно доставить его в больницу и чем быстрее, тем лучше.
— Думаю, здесь безопасно.
Он кивнул и прошел мимо меня, направляясь налево от двери. Над нами маячило здание, его каркас демонстрировал огромные бреши, усеивающие торцовую стену.
По Мишиному телу скользнула дымка, предвещающая превращение, и вот он уже в волчьей форме подбегает к выступу и прыгает в ближайшую брешь. Я смотрела, как он неудачно приземлился на другой стороне: его туловище наполовину свесилось с края, задние лапы царапали шершавый кирпич, в попытке забраться внутрь. Мое сердце застряло где-то в горле, и в течение нескольких секунд я даже не могла дышать — настолько велик был мой страх за него. Затем он благополучно забрался внутрь и наступил мой черед.
