Греховная услада полностью

Пошевеливайся, Райли. — В голосе Куинна сквозило беспокойство. — Копы уже скоро будут на крыше.

Знаю. — Я направилась к лестничному маршу. — Как твои успехи?

К тому времени, когда я добралась дотуда, он исчез.

Я спускалась по лестнице даже быстрее, чем поднималась, в результате чего протестующе возроптала совершенно иная группа мышц моего тела.

И никаких зацепок?

Какие-то перья и оружие.

Выходит, второй стрелок был перевертышем — не то, чтобы это как-то помогло идентифицировать личность.

Мой объект был нанят для того, чтобы устранить меня, а не Ханта.

Ханта застрелили преднамеренно, это не случайность.

При выходе с лестничной клетки мне повстречался охранник, который открыл было рот, собираясь что-то сказать, но я тут же овладела его разумом и внушила отвернуться и не смотреть на меня.

Итак, мы оба были мишенями просто потому, что оказались в одном месте. Вопрос в следующем — зачем им понадобилось убивать Ханта?

А еще, откуда им стало известно о твоем пребывании здесь, не говоря уже о твоей маскировке?

Я не знаю. Я просто не знаю.

Парадные двери распахнулись, рассекая воздух со свистом. В темноте замерцали всполохи красных и голубых огней. Люди в белом и синем окружали такси и миссис Хант. Все увеличивающаяся толпа с ужасом наблюдала за происходящим.

Кожу начало покалывать от знакомого ощущения — рядом со мной появился Куинн, неожиданно материализовавшись из тени. Он взял меня под руку и повел вправо.

Куда мы идем?

Ты направляешься в аэропорт. Я прослежу за миссис Хант.

Джеку это не понравится.

Джек не мой босс, и нам нужно узнать, что, черт побери, происходит. Если миссис Хант подменили, тогда ей что-то известно. Или кто-то известен. Я намерен выяснить это.

Будь осторожен.

В таких делах, я всегда осторожен.

Он остановился перед машиной и отрыл дверь. А затем привлек меня к себе и поцеловал — страстно, чувственно и весьма откровенно подтверждая свое желание. И то, что он собирается сделать, когда у нас будет больше времени.

Заглянув в его глаза, я увидела желание и решительность, полыхающую ярким огнем.

Этот вампир не собирался сдаваться, не собирался уходить. Несмотря на то, что я сделаю или скажу. Он действовал наверняка. И ни в чем не знал поражения.

Это означало, что он все еще не понимает, что я волк, с волчьими потребностями, и что мы никогда не сможем быть такими, какими он хотел нас видеть, независимо от того, что могло бы возникнуть между нами.

— Куинн…

Но он не дал мне продолжить, резко перебив:

— Миссис Хант уезжает.

Это заставило меня задаться вопросом — прочел ли он мои мысли, и не было ли это отсрочкой момента истины?

— Мы поговорим в другой раз, — добавил он и опять поцеловал меня, с не меньшой страстью, чем раньше, затем посадил в машину и захлопнул дверь.

К тому времени, когда я развернулась, чтобы взглянуть на него, он уже исчез.

«Рокер» был заполнен подростками вдовое младше меня, и двигающимися в стиле «боппинг»[26] под музыку, от которой бы сломалась моя машина. Я воочию убедилась, почему завсегдатаи «Рокера», что собирались здесь по выходным, сбежали — дерьмо, звучащее сейчас, не имело ничего общего со старым добрым рок-н-роллом, которым славился этот клуб. Но с другой стороны, полагаю, им нужно было чем-то привлечь в свой клуб следующее поколение волков, которое уже было на подходе.

Миша сидел на табурете в дальнем конце хромированной и лакированной барной стойки. Он был одет в темные джинсы и черную футболку, то и другое подчеркивало бледность его худощавого тела. Я замерла на месте и уставилась на него, испытывая непреодолимое желание развернуться и сбежать. Я не хотела подходить к нему. Правда, не хотела.

Не из-за секса. Как я уже не единожды говорила Куинну, секс — неотъемлемая часть вервольфовской природы, и мы не отличаемся особой щепетильностью в этом вопросе. Несмотря на то что мне не очень-то хотелось спариваться с Мишей, я это сделаю, и с большой долей вероятности получу от этого удовольствие.

Нет, что вызывало у меня отвращение, так это — безвыходность ситуации, в которой я оказалась.