Греко-персидские войны полностью

Тем не менее к некоторым сведениям, которые приводит Ксенофонт, следует отнестись с доверием. На мой взгляд, он привел верные данные относительно численности персидской конницы и боевых колесниц: «Персидские всадники были доведены числом до десяти тысяч; количество серпоносных колесниц, которые оборудовал сам Кир, было доведено до ста, и равным образом было доведено до ста количество тех колесниц, которые решил оборудовать по типу Кировых сузиец Абрадат» (Cyr. VI, II). Десять тысяч конницы и двести колесниц являются вполне реальными цифрами для персидской армии. Также Ксенофонт пишет о том, что в армии Креза были отряды воинов на колесницах.

В отличие от Геродота, главное внимание Кир уделяет атаке персидских боевых колесниц и действиям египетского корпуса, хотя и упоминает о воинах на верблюдах. В связи с этим историк сделал очень интересное наблюдение: «Что же касается верблюдов, то они только пугали вражеских коней, однако сидевшие на них воины не могли поражать неприятельских всадников, хотя и сами тоже не терпели от них урона, так как лошади не осмеливались приблизиться к верблюдам. В тех условиях верблюжья конница оказалась полезной, но ни один благородный воин не желал заводить и держать верблюдов для верховой езды, тем более упражняться в ведении боя с них. Таким образом, они вернулись к прежней своей роли и теперь используются только в обозе» (Cyr. VII, I).

Что же касается использования башен с лучниками, то в этом нет ничего невероятного, на их изготовление много времени не требовалось. Соорудив пять боевых платформ, Кир укрепил фронт пехоты и тем самым затруднил прорыв египетского корпуса через центр позиций.

Вот, собственно, и все, что мне хотелось сказать о битве при Фимбраре.

Разбитая лидийская армия бежала по дороге на Сарды. Первым прискакал в город Крез и, пока вокруг столицы не сомкнулось кольцо осады, спешно отправил гонцов за помощью к союзникам. Царь просил их немедленно прибыть к нему на помощь. По мнению Креза, Сарды были неприступны, и он надеялся отсидеться в городе до тех пор, пока не изменится общая стратегическая ситуация. Но судьба распорядилась иначе.

Версии Геродота и Ксенофонта о падении Сард расходятся в частностях, но сходятся в главном – город был взят атакой с той стороны, откуда защитники этого меньше всего ожидали. Согласно Геродоту, это произошло на четырнадцатый день осады. После неудачного приступа персы отступили, и мард по имени Гиреад заметил, как один из лидийских воинов уронил шлем со стены, а затем спустился за ним вниз. Этот участок стены считался неприступным, поскольку находился над отвесной скалой, но, как оказалось, подъем здесь был возможен. На руку сыграла и беспечность лидийцев. Осажденные знали, что с этой стороны можно проникнуть в крепость, однако не выставили на стене охрану. Этим воспользовался Гиреад и первым забрался на городскую стену, а за ним поднялся большой отряд персов.

Несколько иначе излагает события Ксенофонт. Окружив Сарды, персы начали подготовку к штурму и стали сооружать осадную технику. Пока внимание лидийцев было отвлечено, Кир ночью отправил отряд на захват участка стены, возвышавшегося над скалой. В качестве проводника выступал некий перс, раньше бывший рабом одного из лидийских воинов, охранявших крепость и поэтому хорошо знавший подходы к цитадели. Когда персы захватили акрополь, лидийцы покинули главную линию обороны и сдались. На рассвете Кир вступил в город, а Крез укрылся в царском дворце и слал оттуда к Киру гонцов с просьбой о пощаде. Вскоре лидийский царь был схвачен и закован в цепи.