— Уж извини за такую форму визита, князь, — с почти виноватой рожей родил этот многоликий тип, — но ты один из очень немногих, кого можно опасаться. Не совсем тебя самого, а скорее пуль в твоих пистолетах, так что не вини меня за такой визит, хорошо?
— Сейчас ты скажешь, что всё прошло идеально, что твой гениальный план увенчался полным успехом, что, соблазнив самого принципиального из всех членов Общества, ты добился того, что нам обоим нужно… — проворчал я, вытирая лицо полотенцем, — но мы же оба понимаем, что ты — сволочь, не так ли?
— Давненько не был врачом, но могу диагностировать у тебя манию величия, — парировал расслабившийся телокрад, воруя у меня в баре выпивку, — Ты мышь, князь, гордая мышь, шмыгающая под ногами у сцепившихся в драке титанов. Мышь, у которой теперь, благодаря мне, есть шансы увидеть рассвет, не заслоняемый их тенями. Конечно, если наш план сработает, и Книга себя мне явит… потому что если последнего не произойдет, то я, вполне вероятно, убью тебя.
— За что? — удивился я, не особо пугаясь.
— Из зависти? Чувства справедливости? От разочарования и обиды? — задумчиво и слегка дурашливо начал перечислять псевдоволшебник, — Может быть, из-за того, чтобы убедиться, что именно я остался последним Игроком? Даже не знаю, Кейн… поводы вспыхивают в моем разуме буквально один за другим! А вдруг Игрок не ты, а тот, внутренний «ты»? Мы сможем узнать ответ на этот вопрос только одним способом!
— То ты меня опасаешься, а то вдруг грозишься убить, — хмыкнул я, — Будь последовательным.
— Будь разумным, мой маленький и почти смертный друг, — скривился лжеДмитрий, допивая бутылку, — Никто не позволит тебе приблизиться к Обществу с каваром. Ты поведешь нас безоружным. И да, я, кстати, только что оттуда… Отбил себе запах, так что можно не опасаться Акстамелеха, но это к слову. Даже не думай о том, чтобы съездить туда и спрятать пистолет, прикрепив к измазанной смолой стене! Те, кого ты поведешь, смогут заметить подобное от самого входа…
— Еще скажи, что указующая мышь должна быть полностью нагой, а в заднице иметь плотную деревянную затычку. Ну и намордник, пожалуй, а то вдруг укушу высшее существо… — мрачно пробормотал я. Оставаться без оружия категорически не хотелось.
Телокрад погрозил пальцем.
— Не соблазняй меня, Кейн!
— Не искушай меня, Дракарис…
План придётся доработать.
Последние приготовления с моей стороны были завершены. Оставался лишь ход Дракариса, чего он рекомендовал мне ждать, никуда не отлучаясь из Чикаго. По сведениям этого типа, Акстамелех не укатил за тридевять земель, а с кучей молодых продажных девок забурился в одно из арендуемых загородных поместий, куда специально обработанный человек (запуганный до усрачки секретарь мэра) отправлял всё, что ящеру заблагорассудится. У бедолаги был уже непрекращающийся нервный тик, даже во сне.
На этом моменте телокрад исчез, оставив меня планировать то, как буду убивать время.
Первым делом я выспался. Впервые за много дней получилось проспать чуть ли не до обеда, причем, даже заснув без алкоголя. Отметив факт, что в последнее время каждый вечер поглощал порцию виски, чтобы побыстрее уснуть, поднялся с постели. Дом был пуст, сердце грелось пониманием, что все близкие люди (и нелюди) сейчас под ласковыми лучами солнца Ларинена.
А затем оно согрелось еще сильнее, когда я вспомнил о стоящей передо мной сложности.
Драконье пламя.
Называть эту термоядерную отрыжку колоссального ящера «сложностью» — это надо иметь манию величия размером с Эйфелеву башню. Дракарис подробно объяснил мне, чем является данная дрянь, и это впечатляло. Крылатые ящеры с незапамятных времен были вынуждены развиваться через задницу, потому как с их размерами, аппетитом, кое-какой физикой и анатомией иначе было нельзя. К примеру, у драконов были ощутимые трудности со взлетом и посадкой, это требовало серьезных усилий, а к такой вещи как дефекация в воздухе они себя приучить не смогли. Смешно, но именно необходимость гадить при дальних перелетах и привела их к величию, так сказать.
Они научились шаманить с измерениями, создав в своем теле полости с измененным пространством. Дерьмо, необходимая для долгой спячки пища, чуть ли не защечный мешок общего назначения (для добычи и хрен знает еще чего), всё это, как и целиковая драконья туша (у того же Акстамелеха) хранилось в внутренних пространственных карманах. Один из них был приспособлен и под оружие дальнего действия — вспененную смесь из воздуха, желудочного сока и, что самое опасное, маны гребаного дракона. Не простой, а самой что ни на есть ядерной, пропитывающей потроха этой скотины.
